Об истине

...лжец, закрывая доступ к тому, что действительно у него на уме, отказывает в элементарном и само собой разумеющемся виде человеческой близости.

Когда клянешься мне, что вся ты сплошь
Служить достойна правды образцом,
Я верю, хоть и вижу, как ты лжешь,
Вообразив меня слепым юнцом.
Польщенный тем, что я еще могу
Казаться юным правде вопреки,
Я сам себе в своем тщеславье лгу,
И оба мы от правды далеки.
Не скажешь ты, что солгала мне вновь,
И мне признать свой возраст смысла нет.
Доверьем мнимым держится любовь,
А старость, полюбив, стыдится лет.
Я лгу тебе, ты лжешь невольно мне,
И, кажется, довольны мы вполне!
(Шекспир)

Если мы не знаем, есть ли у нас основания рассматривать различные утверждения о фактах в качестве истинных, то мы не можем знать и того, есть ли на самом деле какой-либо смысл в том, что мы чувствуем и выбираем.

У реальности есть такое измерение, в которое не осмелится влезть даже самый дерзкий — или самый ленивый — произвол субъективности. Именно это имел в виду Жорж Клемансо, когда сказал в ответ на вопрос, что историки будущего будут говорить о Первой мировой войне: «Они не скажут, что Бельгия вторглась в Германию».

Суть позиции постмодернистов заключается в следующем: то, что человек считает истинным, сводится только к его личной точке зрения, либо зависит от того, что он вынужден считать истинным под давлением сложно устроенного и неизбежного социального влияния.

Множество беззастенчивых скептиков и циников относительно важности истины (или, например, относительно важности общепризнанного осуждения плагиата) были вдруг обнаружены среди наиболее продаваемых и отмеченных наградами авторов, среди обозревателей ведущих газет, а также среди и поныне уважаемых историков, биографов, мемуаристов, теоретиков литературы, романистов и даже среди философов, т. е. среди тех, о ком с полным основанием можно было бы сказать, что уж им-то лучше знать.

ссылки на этимологию часто являются характерным признаком брехни