The Castaways

Смелость и отчаяние всегда идут рука об руку...

Семья – это главное.

Горе или скрепляет отношения, или разрушает их.

Люди легко ей открывались, потому что она никого не осуждала.

Ступая на борт самолета, вы вручаете пилоту право распоряжаться вашей жизнью. Двери заперты, самолет в воздухе, никуда не деться. Вся надежда на то, что за штурвалом – человек в полном уме и здравии, готовый принять единственно верное решение.

Как только самолет двигается с места – никуда не деться. Выбора больше нет: вы полностью зависите от действий пилота. Без исключений. Вы застряли в самолете с крошечными, наглухо запертыми иллюминаторами и дышите проходящим обработку воздухом. Запечатаны наглухо, и пока не доберетесь до места назначения, внешний мир для вас закрыт.

Знаешь, когда читаешь хорошую книгу и полностью переносишься в изображенный на страницах мир? Воображение все там, но тело не обмануть: оно знает, что ты не вставала с дивана.

– У тебя бывало так, что себя не узнаешь? Будто наблюдаешь со стороны за кем-то другим, потому что… от себя такого не ожидал?

Бывает, споришь из-за чего-то, а предмет ссоры вовсе не в этом! Главное – в другом, но в чем, ты либо не видишь, либо нет слов, чтобы объяснить.

Смелость и отчаяние всегда идут рука об руку...

Я поняла не стоит ждать, когда
настанут лучшие времена. Hе в вечной погоне за счастливой жизнью дело. Надо просто жить здесьи сейчас.

Дом – это не какое-то определенное место, а то, что ты по жизни несешь с собой, куда бы ни лежал путь.

Выбор – это шаг в любом направлении.

Сердце готово выпрыгнуть из груди – это тот самый остров!

Сестренка, ты испытала то же самое, оказавшись запертой на острове с незнакомцами?

Вдруг в голове у Лори зашумело, колени подогнулись, земля накренилась и ушла из-под ног. Прерывисто дыша, Дэниел притянул ее к себе. Всего несколько сантиметров отделяли их от края обрыва, сквозь расплывчатое марево качнулись внизу могильные плиты зубчатых скал.