Дальний Восток: иероглиф пространства

Пока европеец не ступил на новую землю, она считалась не существовавшей вовсе.

Вся английская нация, с правительством во главе, не церемонится нарушать самые общепринятые правила нравственности, чести и даже положительного закона, если ей это выгодно.

Россия жива войнами и кризисами. Беды и угрозы побуждают строить то, до чего в мирное время не доходят руки. Режим ЧС выступает условием развития.

Следует понять парадоксальную логику истории: Россия была вынуждена двинуться на восток, чтобы защитить себя от Запада.

Чтобы история не закончилась нами, нужно быть соразмерными тем, кто жил до нас.

Европа – этот передовой отряд человечества, над которым играет «солнце судьбы», – должна всюду экспортировать свой порядок и нести бремя белого человека, не беря в расчёт мнение отсталых народов.

Порты Китая стали европейскими колониями и плацдармами: Гонконг – английским, Макао – португальским, Циндао – немецким. Англия окопалась на Индостане и в Сингапуре, Франция – в Индокитае… Не стань Приморье российским, оно рисковало стать не китайским, но английским, французским или американским.

Русское Приморье, как ни странно это звучит, – побочное дитя европейского империализма.

Чем дальше на север, тем теплее люди.

Миф о «жёлтой угрозе» для Сибири и Дальнего Востока, как и миф о сибирском и дальневосточном сепаратизме, не имеет сколько-нибудь реальной почвы. Дальневосточная Россия отличается от Москвы не более, чем Уральская, Кубанская, Поморская. Тем более теперь, когда пространство связали не только телеграф и Транссиб.