Цитаты из книги Moby-Dick

One often hears of writers that rise and swell with their subject, though it may seem but an ordinary one. How, then, with me, writing of this Leviathan? Unconsciously my chirography expands into placard capitals. Give me a condor's quill! Give me Vesuvius' crater for an inkstand! Friends, hold my arms!

'It does seem to me, that herein we see the rare virtue of a strong individual vitality, and the rare virtue of thick walls, and the rare virtue of interior spaciousness. Oh, man! admire and model thyself after the whale! Do thou, too, remain warm among ice. Do thou, too, live in this world without being of it. Be cool at the equator; keep thy blood fluid at the Pole. Like the great dome of St. Peter's, and like the great whale, retain, O man! in all seasons a temperature of thine own.'

Sure it is, nevertheless, that the Sperm Whale has no proper olfactories. But what does he want of them? No roses, no violets, no Cologne-water in the sea.

...that democratic dignity which, on all hands, radiates without end from God; Himself! The great God absolute! The centre and circumference of all democracy! His omnipresence, our divine equality!

Квикег в этот раз был в костюме шотландских горцев – то есть в одной рубахе и в носках, – который, на мой взгляд, по крайней мере, очень ему шёл.

Queequeg was George Washington cannibalistically developed.

... ведь всем известно, что размышления и вода навечно неотделимы друг от друга.

Все мы рождены с петлей на шее.

неутешная «Рахиль», которая, блуждая в поисках своих пропавших детей, нашла только ещё одного сироту.

Прошёл час, растянутый золотой канителью на целые столетия.

Кто, когда мог одолеть ветер? Во всякой битве за ним остаётся последний, беспощаднейший удар.

Радость и горе, надежды и страхи – всё словно смолото было в тончайшую пыль и замешано в затвердевший раствор, на котором держалась железная душа Ахава

Один рехнулся от силы, другой рехнулся от слабости

но пусть Ахав остерегается Ахава

Мне думается теперь, что недаром старый грек Прометей, который, говорят, мастерил человеков, был кузнецом и вдыхал в них огонь; ибо что создано в огне, огню же по праву и принадлежит; тут поневоле поверишь в существование ада.

Так видим мы, что даже хребет грандиознейшей из живых тварей сходит под конец на нет и кончается детскими игрушками.

Только в гуще смертельных опасностей; только в водовороте, поднятом яростными ударами его хвоста; только в море, бездонном, безбрежном, можно познать живую истину о великом ките во всём великолепии его облачения.

И если я всё ещё чувствую боль в моей раздроблённой ноге, когда она давно уже распалась на элементы, почему бы тогда и тебе, плотник, даже без тела не чувствовать вечных мук ада? А?

De balena vero sufficit, si rex habeat caput, et regina caudam (От кита довольно будет, если голову получит король, а хвост — королева)