THE HONEST THIEF AND OTHER TALES

«денежки-с! Их не будет, и каши не будет-с»

дурные наклонности губят и уничтожают человека

Он схватил мои руки, целовал их, прижимал к груди своей, уговаривал, утешал меня; он был сильно тронут; не помню, что он мне говорил, но только я и плакала, и смеялась, и опять плакала, краснела, не могла слова вымолвить от радости.

Какой-то странный хаос стал возмущать все существо мое.

И, право, не помню, о чем мы не переговорили с ним в эти мучительные и вместе сладкие часы наших свиданий, ночью, при дрожащем свете лампадки и почти у самой постели моей бедной больной матушки?.. Обо всем, что на ум приходило, что с сердца срывалось, что просилось высказаться, – и мы почти были счастливы

Я не про дебош мой говорю (ну его, маточка, ну его!), а про то, что я люблю вас и что вовсе не неблагоразумно мне было любить вас, вовсе не неблагоразумно.

Маточка моя, я не зол и не жестокосерден; а для того, чтобы растерзать сердечко ваше, голубка моя, нужно быть не более, не менее, как кровожадным тигром, ну, а у меня сердце овечье, и я, как и вам известно, не имею позыва к кровожадности; следственно, ангельчик мой, я и не совсем виноват в проступке моем, так же как и ни сердце, ни мысли мои не виноваты; а уж так, я и не знаю, что виновато.

А я-то на кого здесь один останусь?

К тому же и погода теперь дурная; вы посмотрите-ка, дождь как из ведра льет, и такой мокрый дождь, да еще… еще то, что вам холодно будет, мой ангельчик; сердечку-то вашему будет холодно!

Ведь я все видела, я ведь знала, как вы любили меня!

Улыбкой одной моей вы счастливы были, одной строчкой письма моего. Вам нужно будет теперь отвыкать от меня! Как вы одни здесь останетесь! На кого вы здесь останетесь, добрый, бесценный, единственный друг мой.

как мне грустно, как давит всю мою душу.

Да теперь лучше бы сердце они из груди моей вырвали, чем вас у меня!

Там вашему сердечку будет грустно, тошно и холодно.

Отчего это так всё случается, что вот хороший-то человек в запустенье находится, а к другому кому счастие само напрашивается?

Подумаешь, что это всё так, для красы разложено – так нет же: ведь есть люди, что всё это покупают и своим женам дарят.

Не деньги меня убивают, а все эти тревоги житейские, все эти шепоты, улыбочки, шуточки.

Нарочно разглядывал, к чему бы мыслями прилепиться, развлечься, приободриться: да нет – ни одной мысли ни к чему не мог прилепить, да и загрязнился вдобавок так, что самого себя стыдно стало.

Погрузился я в себя самого, и глядеть ни на что не хотелось.

Я это не от гордости говорю, но оттого, что вижу, как вы меня любите, когда об сердце моем так беспокоитесь.