Исторические корни волшебной сказки

Я в ШОКЕ! ⛔ ✓ Работа колоссальная и для людей, которые хотят узнать: "Откуда у избушки ноги растут" точно нашли то, что искали. ☞ Но если вы запомнили сказки, как светлое, доброе и поучительное и являетесь впечатлительным человеком, то даже не вздумайте брать эту книгу в руки. Я допустил такую ошибку и теперь сказки для меня будут не тем, чем были ДО! Помимо того, что написана она довольно тяжело и суховато, еще и похлеще любого хоррора, триллера и ужаса. (Хотя мне нравятся эти жанры) ☝ Если вкратце , то книга о том, что все сказки родом вовсе не из детства, а из жизни разных народов, времён, обычаев и воображения. ✓ Почему не советую книгу? Не знаю можно ли здесь писать такие слова, но сколько здесь крови, обрядов, убийств, всяких подробностей, от который и тошнит и воротит, (интимных в том числе). • Я взрослый человек и всё понимаю, но именно в этой книге, совсем не ожидал столкнуться с чем-то подобным. ✍ Кошмар для меня в том, что даже теперь самое безобидная сказка будет видеться мне, как что-то грустное и жестокое, а поведение персонажей вызывать дрожь. ✓ Тот самый момент, когда хочется, чтобы мне стёрли память! У меня всё. Спасибо за внимание и уделенное время. Всем любви ♥ и добра!

Если в "Морфологии волшебной сказки" Владимир Яковлевич Пропп проводит глубокую, детальную классификацию мотивов сказок, то в "Исторических корнях волшебной сказки", как это, думаю, уже и так понятно из самого заглавия книги, он обращается к реальным основам их возникновения - а сказки, как выяснится из этого исследования, действительно возникли не просто так, не на пустом месте.

Необычайно познавательным и очень любопытным оказалось для меня данное исследование (несмотря на научный характер, читается тоже увлекательно, при условии, конечно, что вам в принципе интересна данная тематика). Благодаря книге Проппа взглянула на сказки с новой, неожиданной стороны.

На основе обширного этнографического материала (столь же обширной, кстати, будет и библиография в конце книги - думаю, полезно для тех, кто соберется продолжить знакомство с теорией сказок) и многочисленных наглядных примерах автор удивит читателя тем, как точно отражает сказочный материал реально существовавшие у разных народов ритуалы, обычаи, верования, быт. Все это тем или иным образом и переплавлено в форму сказки - художественный рассказ, который нам до сих пор кажется вымышленным.

Чтобы не быть голословной, приведу лишь несколько примеров, отлично иллюстрирующих последнюю мысль.

Пример №1. Всем знакомая с детства Баба Яга - практически ни одна сказка не обходится без ее участи - старая, полуслепая женщина, живущая в одиночестве в лесу, до сих пор ассоциируется с ужасами (и, к слову, не зря: она же, как известно, охраняет вход в царство мертвых), разнообразными жуткими пытками, испытаниями, но отчего на эту роль выбрана именно она? В древности женщины не допускались обычно к проведению ритуалов (да, сразу возникает недвусмысленная ассоциация с ведьмами, но они же были и целительницами, к ним обращались и за помощью, поэтому все равно подобного животного страха люди перед ними не испытывали). Так почему же старая женщина стала воплощением зла? Если верить книге В.Я. Проппа, все куда проще: в древности были распространены обряды посвящения (что-то типа инициации для подрастающего поколения - мальчиков и юношей, символизировали они вступление во взрослую жизнь), проводимые мужчинами, переодетыми в старух. И не женщины истязали кого-то (вспомним сказки - "поджаривали в печи, сдирали кожу"), а вот эти мужчины. Ритуалы инициации были довольно жестокими (неслучайно возрастной ценз книги - 16+). Так, юношам наносили раны, а затем посыпали их жгучим перцем. Часто испытывали и огнем...

Пример №2. Герой отправляется в лес, чтобы пройти некое испытание. Его собирают в дорогу, дают хлеб, стрелы, железную обувь. Зачем и тут все просто: лес, согласно древним верованиям, был символом загробного царства. Логично, что героя собирают как покойника (вот в такой обуви и хоронили), никто ведь не верит, что после испытания он вернется домой (с этим же связаны испытания возможного жениха, когда перед мужчиной ставятся заведомо невыполнимые задач, и главное - не испытать жениха, а пожелать, чтобы не вернулся).

Вообще говоря, все сказки тем или иным образом связаны или с обрядами посвящения, или с имевшимися представлениями о загробном мире, существовавших погребальных обрядах и вере в тотемных предков (кстати, пример №3: выловленная щука просит героя не есть ее. А ведь у каждого рода было свое тотемное животное, свой покровитель. Кроме того, люди верили, что умершие возвращаются на землю - опять же в виде животных. Так потому и нельзя их есть - как же можно есть предков?)

Цикл инициации, по Проппу, составляет основу сказки. А вообще сказка - это некое перерождение мифа, его гиперболизированная форма (миф более близок к обряду). И единство сказки и достигается за счет исторической реальности прошлого.

На всем протяжении чтения было интересно следить за своеобразной дискуссией Проппа с Фрэзером - "Золотая ветвь" последнего у меня теперь тоже в читательских планах. Пропп не единожды приведет примеры для своих умозаключений из книги Фрэзера, что, однако, совсем не мешает ему критиковать автора "Золотой ветви".

Некая полемика усматривается мне здесь и с Кэмпбеллом, который при анализе мифов упор делает на особенностях человеческой психики и нашего бессознательного, Пропп же не придает этому такого значения.

Как и предыдущая прочитанная мною работа Проппа, эта порадовала отличной систематизацией материала, изложенного в строгой и логичной системе. Вдобавок к каждой из глав имеется обобщающее заключение для лучшего усвоения информации - повторить основные тезисы, особенно при изучении сложных тем, никогда не бывает лишним.

Рекомендую к прочтению всем интересующимся темами мифов, сказок, архетипов, ритуалов и т.п. Повторюсь, что написано живо и увлекательно, многочисленные примеры отлично иллюстрируют авторские умозаключения. Мне же захотелось после чтения этой книги перечитать Эдуард Бернетт Тайлор - Первобытная культура (помню, когда-то она меня очень впечатлила), ознакомиться с главным оппонентом Проппа - Джеймс Джордж Фрэзер - Золотая ветвь: Исследование магии и религии и дойти наконец-то до - Коми-пермяцкие народные сказки (сборник) (у меня в роду были не только белорусы и русские, но и коми-пермяки) - с полученными из книги Проппа знаниями чтение их обещает быть интересным)

Книга понравилась. Написана доступным языком. Для меня это чтение стало сплошным развлечением. Вроде сказка, а вроде и быль. Автор проводит глубокий анализ структуры волшебной сказки, выделяя её основные элементы и функции. Он показывает, что многие сказочные мотивы и персонажи имеют свои корни в древних обрядах и верованиях. С точки зрения автора, множество сказочных сюжетов связаны с различными социальными структурами, среди которых особенно выделяется обряд инициации, представления о посмертном существовании и путешествиях в потусторонний мир. Эти две темы являются источниками наибольшего количества мотивов.  Вот пример его рассуждений о традиции посвященния:

Если перечислить добытые результаты, расположив их по источникам или историческим соответствиям, то мы получим следующую картину. К комплексу посвящения восходят следующие мотивы: увод или изгнание детей в лес или похищение их лесным духом, избушка, запродажа, избиение героев ягой, обрубание пальца, показывание оставшимся мнимых знаков смерти, печь яги, разрубание и оживление, проглатывание и извергание, получение волшебного средства или волшебного помощника, травестизм, лесной учитель и хитрая наука. Последующий период до вступления в брак и момент возвращения отражены в мотивах «большого дома», накрытого стола в нем, охотников, разбойников, сестрички, красавицы в гробу, красавицы в чудесном саду и дворце (Психея), в мотивах неумойки, мужа на свадьбе жены, жены на свадьбе мужа, запретного чулана и некоторых других. Эти соответствия позволяют нам утверждать, что цикл инициации — древнейшая основа сказки. Все эти мотивы, взятые в целом, могут слагаться в бесчисленное множество самых разнообразных сказок.

А это о смерти:

Другим циклом, кругом, обнаруживающим соответствие со сказкой, является цикл представлений о смерти; сюда относятся: похищение девушек змеями, разновидности чудесного рождения как возвращение умершего, отправка в путь с железной обувью и пр., лес как вход в иное царство, запах героя, окропление дверей избушки, угощение у яги, фигура перевозчика-путеводителя, далекий путь на орле, коне, лодке и т. д., бой с охранителем входа, стремящимся съесть пришельца, взвешивание на весах, прибытие в иное царство и все аксессуары его.

Пропп пытается показать, что композиционная целостность сказки не связана с особенностями человеческой психики или художественного творчества. Она обусловлена исторической реальностью прошлого. То, что в настоящее время рассказывают, когда-то действительно происходило, изображалось или представлялось. Однако обряды, которые были частью этой реальности, постепенно исчезают. Обряды, некогда выполняемые, больше не практикуются, но представления о смерти продолжают жить и развиваться, уже не связанные с этими ритуалами.
Эта традиция постепенно впитывает в себя элементы поздней реальности, включая новые детали или усложнения. В то же время современность порождает жанры, которые формируются на иной основе, чем структура и сюжеты волшебной сказки. Автор имеет ввиду новеллистическую сказку, а её развитие происходит через наслоения, замены, переосмысление, но добрая волшебная сказка никуда не исчезает, продолжая согревать нас теплом далёких предков)