Когда поют сверчки

Тот редкий случай, когда я хочу много и подробно говорить о книге.

И здесь будут спойлеры, сразу предупреждаю, и скрывать их смысла не вижу никакого, потому что содержание книги и так передано в аннотации. 

Сначала я поставила ей кол, потом, подумав, исправила оценку на два. Подумав ещё, оценку убрала вовсе. Ибо оценивать я могу её по нескольким шкалам.

Итак, по шкале художественной ценности с точки зрения языка я бы даже поставила ей что-то вроде трёх-четырёх баллов (но мы помним, как непросто оценивать переводные книги с точки зрения языка — если не читаешь оригинал). Написано бойко, быстрым языком, читается легко (несмотря на перегруженность цитатами — об этом позже); попадаются неплохие описания местности. В самом деле, в этой книге мне больше всего понравились описания природы и  прикладные процессы, к истории имеющие опосредованное отношение, — строительство дома, например, или рассказ о ценности древесины того или иного сорта.

Что плохо: много описаний чувств, а не того, что читатель может увидеть собственными глазами.

Сюжет. О, тут твёрдая единица за абсолютнейшую нарочитость, шаблонность, предсказуемость и обилие "одноногих собачек".

И тут же я хочу вкатать четвёрку с плюсом за качество сборки.

Поясню. На меня этот текст произвёл впечатление хорошо собранной истории, будто автор только что сходил на курсы для начинающих писателей и добросовестно выполнил рекомендации преподавателя. Ничего зазорного в этом нет — каждый писатель был когда-то начинающим, вот только опытный читатель подобную историю не примет за чистую монету.

Далее пойду по пунктам. Не обещаю связной рецензии, ибо меня переполняют мысли и эмоции, но оформить слова в тезисы под номерами мне самой обычно помогает сохранить хоть какую-то последовательность изложения.

1. Название. Во-первых, перевод не точен, и в оригинале сверчки не поют а именно плачут — cry — и это несколько меняет смысл фразы. Во-вторых, название, увы, навело меня на ассоциации с книгой, которую я страшно не люблю, — с нашумевшей пару лет назад "Там, где раки поют". В "раках" была девочка, затерянная среди болот, тут есть девочка — и озеро, в общем, комбо "девочка + вода" было достаточно, чтобы я некоторое время предавалась мрачным опасениям. ))

В третьих, давайте возьмем гениальные названия гениальных книг прошлого. Если ткнуть в "Молчание ягнят", сколько раз за книгу там упоминаются ягнята, которые молчат/не молчат? Я скажу (навскидку): два раза. "Унесённые ветром" — сколько раз в книге говорится о "цивилизации, унесённой ветром"? Уверена, не на каждой странице.

Тут же сверчки поют и плачут, плачут и поют, а если читателю мало, то их приносят ему под нос, буквально, собирают и щедрой горстью тычут в лицо: смотри, слушай, плачут и поют, плачут и поют, и, конечно, они попоют ещё разок в финале — для верности. Ну, вдруг кто не понял.

2. Одноногие собачки. Давайте сразу расквитаюсь с ними, а то у меня аж скулы сводит.

Признаюсь: на самом деле, эта книга улучшила мне настроение. Сначала я читала её всерьёз, то есть на сложных щах принимала всё, что преподносит мне автор, но где-то после первой трети не выдержала и начала восхищаться клише. Иди ты! То есть автор не будет обыгрывать и обстёбывать шаблон, а... шпарит по-настоящему, всерьёз, то есть мне сейчас реально будут продавать историю про маленькую больную-пребольную девочку, которая — случайно! — столкнулась с гениальным кардиохирургом, единственным в мире, кто может её спасти, потому что год об этом молилась? То есть вот эта травма в прошлом — смерть жены, РАЗУМЕЕТСЯ, и отказ от карьеры — это снова всерьёз? Автор не прикалывается? Он пытается выжать из меня слезу (тут вступают сверчки!)??

Как вы понимаете, от серьёза я быстро пришла к восторженному скепсису и ехала на нём до конца. Поэтому когда я дочитала книгу, я ржала аки конь (да, я циничная тварь), а потом пересказывала её супругу, предлагая ему угадать каждый следующий ход авторской мысли. Супруг вторил мне "да не может быть, чтобы он так написал", "правда??" В общем, спасибо автору, мы действительно повеселились.

Итак, перечень одноногих собачек: больная с детства жена главного героя, брат жены главного героя, который ослеп в результате несчастного случая (но — что важно! — не возненавидел ГГ,  а остался ему верным другом и соседом), худой татуированный прыщавый скелет-мотоциклист, который во время событий в книге перевоспитывается, конечно, с Божьей помощью и потому что попал в такое благостное окружение, девочка-сирота (имя которой очень похоже на имя жены главного героя, видимо, чтобы того ТОРКАЛО, а читатель путался) с больным сердцем, которой срочно-срочно нужна трансплантация и операция, которую, как я уже говорила, сможет сделать только гениальный ГГ, ну и, конечно, сам ГГ — главная собачка, вырастивший себя с детства в человека единственной цели — спасти жену — и после неудачной попытки отказавшийся от карьеры, забивший болт на судьбы остальных пациентов, уединившийся в маленьком городке, бесконечно себя жалеющий с утра до ночи и так и не решающийся открыть прощальное письмо жены (письмо нам тоже покажут примерно столько раз, сколько приведут сверчков для исполнения очередной арии). Ах да, я забыла сексапильную тётю девочки — она тоже вполне себе собачка, такая беспомощная финансово и в бытовом плане. Всех жалко до слёз, словом. Сядем и восплачем. Со сверчками.

3. Структура сюжета. Конечно, сложная и запутанная — а зачем писать иначе? Несмотря на то, что сюжет ВЕСЬ понятен из аннотации (риали, просто прочитайте сейчас аннотацию и задайте себе вопрос — спасёт ли ГГ девочку, а? А?), автору нужно нагнать тумана и накрутить интриги, иначе, видимо, большой роман писать несчитово.

У героя должны быть суперсила, тайна, недостаток и цель — прочитал автор в пособии для начинающих писателей и сценаристов. И честно отработал ГГ: конечно, у него есть суперсила — он гениальный хирург с гениальными пальцами, Портняжка и Кудесник. Его тайна — причина, по которой жену всё-таки спасти не удалось (мы узнаем эту тайну ближе к концу книги, когда, честно говоря, нам будет уже ГЛУБОКО ВСЁ РАВНО на переживания героя). Его недостаток — ну, ясен пень, жалость к себе, которой он упивается так, что бесит читателя до зубовного скрежета. И цель, наконец. А нет её, цели, по крайней мере бОльшую часть книги — пока ГГ не берёт себя в руки и не говорит: да, я спасу девочку. И девочка плачет, и ёе тетя плачет, и герой плачет, и сверчки плачут, и читатель плачет.

Всеобщий катарсис (нет).

В общем, сюжет закручен-наверчен, щедро сдобрен флэшбеками, хотя и ежу ясно, что жену спасти не удастся/не удалось, да и причины этого уже неинтересны. Нам зачем-то показывают, как ГГ, шифрующийся от медицинского сообщества, едет в гриме на конференцию, чтобы ЧТО?? Наверное, это было нужно, чтобы показать, что он хоть и бросил практику, но — не совсем, хоть и забил на пациентов, а всё ж, смотри-ка, какая-то совесть и какой-то там интерес к медицине в нём шевелится.

Я всё-таки тут, в размышлениях о структуре и сюжете напишу. История стремительно развивалась по шаблонам, прыгая от одного очевидного поворота к другому ещё более очевидному, и всё было предельно умильно: и владелец бургерной, наставляющий людей на путь истинный, подсовывая им салфетки с цитатами из Библии, и дрыщ-мотоциклист, который очевидно должен был вернуться, сдружиться с героями и сыграть свою роль, и секси тётя девочки, которая, очевидно, в финале должна заменить ГГ умершую жену, вот только один потрясающий ход я не угадала!!! Вернее так: я его придумала за автора, а он почему-то им не воспользовался. :))) Я читала, не отрываясь, потому что не могла поверить: неужели автор ведёт К ЭТОМУ, нет, не может быть, не может... нет, не смог. ))) Но я бы не удивилась. Так вот, мой вариант: когда ближе к финалу все сильно ждали новое сердце для девочки (и она так умильно молилась Боженьке о том, что, конечно, жаль, если кто-то умрёт, но ведь Ему видней, как дать ей новое сердце), должен был разбиться на мотоцикле дрищ-Термит. Это очень просилось в сюжет. Разумеется, он мог накануне прочувственно поговорить с девочкой и сказать ей что-то вроде "если бы я мог отдать тебе своё сердце, я бы непременно это сделал". А на следующий день так — опа!

Я всерьёз ждала, что автор ввёл Термита в сюжет именно как донора и заранее хохотала (я уже писала, что я циничная тварь?), но автор его почему-то пожалел.

По сюжету ещё много могу бурчать, но лучше продолжу, я и так устала.

4. Приторность. Нет, друзья, эта книга — не стёб, и отзывы читателей подтверждают, что её многие и многие принимают всерьёз (интересно, ко мне придут гневные поклонники "Сверчков" ругаться?), но у меня слиплось. А потом ещё, и ещё, и ещё. Тут столько цитат и цитатонек, видимо, чтобы возвысить читательский дух и чтобы показать, как сильно ГГ с женой друг друга любили и понимали друг друга с полуслова и знали Шекспира наизусть. И, конечно, слепой Чарли то и дело цитирует Хелен Келлер. И девочка — она вся такая неземная, и её улыбка (много-много раз), и свет от неё такой особенный, и все вокруг её жалеют, и весь город её любит, потому что она неземное создание. И, конечно, девочка носит на шее кулончик с надписью, и именно эти самые слова в конце помогут ГГ заставить биться новое сердце (вот только, убей меня Бог, я не помню, что за слова конкретно), и, конечно, письма жены — такие правильные и вовремя. И про "отпусти меня" и про "живи дальше, и если ты кого-то встретил, это хорошо". И все плачут, и ГГ плачет, и девочка плачет, и врачи плачут, и читатель плачет (нет). И сверчки поют.

Я про религиозную линию напишу в части про приторность, потому что она вышла вся такая слащавая и ненастоящая. Я ведь ищу в книгах христианские смыслы и страшно радуюсь, когда нахожу (или удачно транслирую). А тут всё оказалось примитивно и розавинько: молитвы, чудо, получите, распишитесь. Честное слово, Бог где-то сбоку ко всей этой истории пришит такими белыми нитками, что мне аж неловко.

5. Давайте сразу список НЕ ВЕРЮ. Очень много в этом произведении недостоверностей, при этом я — как врач — не о кардиохирургической стороне дела говорю! Она меня как раз не смутила (я только пролистывала несколько раз по паре страниц с чересчур занудными описаниями матчасти). У меня ощущение, что автор прокалывался на банальной бытовухе, на нелепости описания некоторых сцен. Начать с первых сцен — когда ГГ оказывает девочке первую помощь и бьет ногами сердобольных помощников, мне уже не по себе стало. Знаете, вот это зудящее "не вижу, не верю".

Потом, сцена с нарезанием лимончика к чаю достойна оскара. Я её прочитала супругу вслух, потому что он мне не поверил: героиня режет к чаю лимон, в итоге чуть не оттяпывает руку ножом, мощно описаны потоки крови, обморок и восемь (!) швов. Она, что, бензопилой орудовала? Или тесаком? Я глаза протёрла, но восемь швов остались восьмью швами.

Вот эти драйвовые эпизоды про разворачивание операционных — то на кухне, то где там? — уже не помню — в мастерской?, чтобы подчеркнуть мастерство ГГ, — тут мой "не-верю-мометр" уже орал в голосину. А как ГГ триумфально пришёл после пятилетнего перерыва в кардиохирургической практике (ок, я промолчу про документы и мед. сертификаты) и провёл сложнейшую операцию, а? Не, ну он гений, ему можно...

Выводы? Я перечитала свою рецензию и увидела, что я двигалась от сдержанно позитивной оценки к полному разгрому, заводясь по ходу движения. :))

Что делать, видимо, придётся впечатления оставить как есть: это было одновременно и худшее, что мне попадалось за последние недели, и лучшее с точки зрения наглядности КАК БЫВАЕТ.

Случайно услышанный крик кардинала, который раздается за окном твоей спальни или за дверью, - это голос многих, которые просят тебя за одного из своих.

Книга заинтересовала меня сочетанием обложка + название + аннотация. Все предвещало то, что это жутко милая и трогательная книжечка. Взгляните только! А если бы вы ее еще и пощупать могли – маленький, аккуратненький томик с приятной обложкой и синенькой тканевой закладочкой. Красота. Ну и лиричное название, и сам сюжет – кардиохирург с разбитым сердцем (фигурально) и маленькая девочка с больным сердцем (буквально), из-за которой герою придется отрешиться от своего отшельничества, дабы спасти ребенку жизнь. Ведь сама судьба столкнула его с ней.

В общем-то, я не могу сказать, что книга оказалась не милой. Местами она похожа на врачебную, так сказать, сказку, светлую и действительно трогательную (впрочем, есть у этой трогательности один минус, но об этом позже), однако местами этот роман чуть ли не отвратителен. Такое вот противоречие. Сейчас обосную, почему так.

Кардиохирург Джонатан Митчелл (он же Риз) никак не может смириться со смертью любимой жены, у которой было больное сердце, оставляет врачебную практику и прячется от мира в маленьком городке, скрывая свою личность. С горем ему помогает справиться его шурин Чарли, но Риз все никак не вылезет из своей раковины… И вот однажды он встречает маленькую кроху, торгующую лимонадом – Энни пытается заработать денег, чтобы поддержать в себе жизнь, ведь у нее больное сердце. Малышка трогает Риза, он помогает ей и ее тете Синди, искренне любящей девочку и переживающей за нее как за родную дочь. Постепенно они становятся дороги для него, но все грозит вот-вот обернуться трагедией – Энни некому оперировать, вся надежда на Джонатана Митчелла, а он давно исчез. Однако девочка верит в чудо. А вот сам Риз – не очень.

А теперь представьте. Взрослый мужчина – Риз – подбадривает малышку и ее тетю, рассматривает снимки и медицинские карты, чтобы убедиться, как все плохо, и тайком помочь врачам каким-нибудь советом, а когда его трясут с прозрачным намеком – спаси крошку, ты же можешь!! – он отказывается, ноя про себя о своей несчастной судьбе и давясь воспоминаниями об умершей жене. Это можно было бы объяснить, если бы она умерла от проведенной им неудачной операции, но, по сути, это было не так, и поведение Риза ничем не оправдано. Вместо того чтобы сказать девочке «я тот самый доктор, и я постараюсь тебя вылечить!» он отделывается пустяковой помощью и денежными подачками, и сам про себя все страдает, страдает. Есть в этом романе персонажи, которые говорят ему прямо – хватит засовывать голову в одно место, встал да помоги! Но Риз не реагирует. На этом фоне его дружба с девочкой и ее тетей лицемерна, и на месте последней я бы набила этому недомужику морду, когда он все-таки признался, что он – врач от бога. Конечно, можно объяснить его поведение шоком, ведь он всю жизнь положил на то, чтобы спасти свою жену, но смотрится все равно отвратно.

Второй основательный минус – роман наивен до чертиков, перенасыщен молитвами, слезами и – самое болезненное – предсказуемыми штампованными фразами, а события так тщательно разложены по полочкам и выстроены в стройный рядок, что книга становится настолько искусственной, что порой в ней ощущается привкус пластмассы, а не реальная история.

Все-таки кое-какая «чистая» трогательность тут есть, она-то и спасает роман, делая его похожим на медицинскую сказку, но все же в него, как ни крути, понапихано слишком много мыльной пены, призванной вызвать в основном жалость, причем жалость ко всем до единого – Энни, Синди, Ризу, Чарли, даже подростку Термиту, который появился в романе ради одной-единственной определенной цели, и это возвращает нас к тому, насколько книга искусственна, лишена ноток реальной жизни, хотя автор и старался их подбавить, это заметно.

Новинка не оправдала ожиданий не в полной мере – я ждала милоты, и какую-то ее дозу я получила. Но это очень специфическая милота.

Итого - рекомендуется любящим врачебные истории, слезовыжимающую литературу и розовую пенку, причем не каждый отдельный компонент, а все сразу.