Мои звери

Первое, что впечатлило меня в книге — это предисловие, рассказывающее биографию Дурова. Люди, способные пойти наперекор всему, упорно искать свой путь, хотя все вокруг возвращают их на более понятные и приличествующие рельсы, неизменно восхищают меня. Владимир Дуров, оказывается, неоднократно сбегал из дома в детстве — не из родного, впрочем, от опекуна — очарованный балаганом. И даже успешно выступал там, однако жизнь вне арены была сложна и тягостна. По разным причинам Владимир снова оказывался у опекуна, снова сбегал к цирковым, и снова возвращался. Так повторялось раз за разом, он был выгнан из гимназии за то, что продемонстрировал на экзамене умение ходить на руках, и нигде он не мог остаться надолго — ни в пансионах, куда его пристраивал опекун (хотя Д.И.Тихомиров смог заронить в него зёрна желания принести людям пользу), ни на разного рода работах.

Интересно, кстати, что кавалерист-девица Надежда Дурова не однофамилица, а бабушка Владимира! Видимо, готовность сделать что-то из ряда вон выходящее и оседлать судьбу у этой семьи в крови.

Так или иначе, Дуров нашёл себя в работе с животными — что не новость, но я не знала социального аспекта его работы. Оказывается, он через свои цирковые номера занимался злободневной сатирой, высмеивал местную власть, чиновников или ещё что-то, что считал несправедливым и неправильным. Его неоднократно высылали за это из городов и даже стран после представлений, но Дурова это не останавливало.

Очень интересно читать про его опыт работы с животными. Он по сути придумывал всё сам — например, как приручить крыс, которых в его время презирали, боялись и брезговали. Да и не было у него наших милых декорашек, он приручал диких пасюков (одну он даже спас от сожжения, когда в Одессе гуляла чума), вооружившись невероятным терпением, наблюдательностью и смекалкой. А потом смог подружить их с котом, чтобы показать номер "Нет больше врагов", который имел невероятный успех. Да, были работы Сеченова, Павлова и Брема, которые он изучал, но всё же это были именно параллельные его работе изыскания, а не готовая методика. Методику Дуров разработал сам.

Интересно читать о гипнотических внушениях, которыми Дуров занимался и благодаря которым даже ставил некоторые номера. Говорит, что благодаря внушению и своеобразной передаче мыслей удавалось показывать не только отрепетированные номера. Собаки могли понять, что от них требуется, и выполнить в моменте неожиданное действие или даже последовательность действий. В то время проводилось много научной работы по исследованию возможностей силы мысли и гипноза, и Дуров принимал в них активное участие.

Конечно, Дуров рассказывает не только о своих успехах, но и о неудачных номерах и показах. Он вспоминает погибших животных с огромной нежностью и трепетностью. Когда у Дурова появилось своё здание, многие его питомцы превратились в чучела, а сам он, кроме цирковой деятельности, вёл и научную работу. Ведь он накопил огромное количество знаний о поведении самых разных животных, о том, как выработать у них нужный навык.

Он ставил самые невероятные номера — свинья у него прыгала с парашютом, страус возил повозку, лемура работала воздушной гимнасткой на трапеции, дикобраз стрелял из пушки. Его некому было научить, он сам придумывал подход к каждому своему зверю или птице, учился его учить иначе — не болью, а лаской и угощением. Он даже смог приручить ежей и поставить с ними номер, что было огромной диковинкой для цирка. Дрессированные лисы тоже были его смелым проектом, который получился далеко не с первого раза.

Жаль, пожалуй, только одного: что это сборник рассказов о животных. Так хочется больше автобиографических заметок! Потому что он не рассказывал, кроме как в предисловии, о своей судьбе, просто упоминая, в каком городе/стране случился тот или иной эпизод, ставший рассказом. А ведь там, за кадром, он женился, у него появилась дочь. Он гастролировал с невероятным количеством самых разных животных — так интересно, как он мог это организовать, откуда вообще брались деньги. Интересно было бы прочитать о том, как он оборудовал своё постоянное жилище, ведь там был даже бассейн для морских львов.

О том, как он пережил революцию, можно тоже только предполагать по обрывочным сведениям — например, из рассказа о том, как во время революции в Крыму служители цирка разбежались, а оголодавший слон вырвал цепь, на которой сидел, и пошёл добывать себе еду в открывшейся после простоя булочной (и добыл!). Эту очевидно драматичную часть своей жизни, когда Дуров потерял большую часть любимых животных, он описывает без надрыва. Точнее, без того надрыва, с которым мог бы, не перечисляет всех не переживших революцию и попытку вывоза в Москву питомцев, не вспоминает какие-то особенные, связывавшие их моменты, но это можно представить, потому что он не мог не рассказать о том, как ушёл слон Бэби. И слёзы наворачиваются на глаза, но следующий рассказ стартует с вполне оптимистичной ноты.

А ещё я как-то упустила про "Каштанку", которая оказывается была одной из его воспитанниц, подобрашкой:

Я читала рассказы Дурова в детстве, это было очень интересно; но и сейчас они прочитались на одном дыхании. Взрослый, конечно, увидит там больше, чем ребёнок, но всё же это в первую очередь рассказы для детей, учащие внимательности, терпению и любви к животным.

Какая чудесная вещь! Теплая, душевная, озорная и живая. Самое то, чтоб усталый взрослый расслабился и поулыбался, а ребенку для воспитания эмпатии и сочувствия к животным. Но и для интереса безусловно. Такие забавные, а порой и вредные артисты были у Дурова! Все очень разные, у всех свои особенности, и про всех он это знал. А вот принцип воспитания в целом один — терпение и ласка. Пряник, а не кнут.
И номера придумывались под действия зверей, а не зверей дрессировали специально под концепцию.
Каждый зверь особенный, но дай себе волю выделить кого-то, так начнешь пересказывать всю книгу. Но поверить, что тебе продали карликово слона это было сильно. Правда любитель купаться быстро доказал, что никакой он не карлик.

Чтó я знал про Дурова со школьных времен? Ничего, кроме того, что он ездил на свинье в клоунском наряде по улицам Одессы и высмеивал то ли градоначальника, то ли городового. И еще есть Уголок Дурова.

«Мои звери» (1927) – книга небольшая, очень просто написана, легко и быстро читается. Написана, когда Дурову было 64 года и похожа на мемуарные наброски по теме (с оттенком недошлифованности).

Начальный рассказ поучителен. Как из детского неотрефлексированного садизма вырастает любовь к животным. Те, кто брезгливо воротят нос от этих страниц, в душе – куртуазные маньеристы, то есть манкурты, детства своего не помнящие.

Потом оказалось, что «Каштанка» Чехова – это история, случившаяся с самим Дуровым, это он рассказал ее Чехову. Когда думаешь, а чего тут удивительного, то понимаешь, что ничего удивительного. Дуров начал работать в цирке в 1877, жил и работал в Москве, чеховский рассказ издан в 1887, поэтому все сходится. И клоун в «Каштанке» как раз дрессирует тех же обыденных животных, что и Дуров: гуся Иван Иваныча, кота Федора Тимофеича, свинью Хавронью Ивановну, а потом и собаку Тётку…

Обращают на себя внимание две вещи. Первое, насколько Дуров был терпелив и усидчив при работе со зверьми. Как можно дрессировать мышей, ежей, журавлей, барсуков? А он ставил с ними номера. И второе, это постоянные неудачи: вместо карликового слона подсунули слоненка; шимпанзе вскоре заболел и умер; барсуки сиганули с парохода в Волгу; едва не всех ворóн уморил нерадивый служащий; журавли сквозь дыру в куполе шапито удрали на болото, где продолжили танцевать свой номер, отчего обалдевший охотник подстрелил одного журавля (чтобы убедиться, что ему не мерещится); да даже та же Каштанка сорвала отрепетированный номер и умчалась к своему столяру… А тут еще некий Гребешков напоил медведя голубиной кровью, сволочь, а клоун Танти натер спину свинье овсом, завистливый негодяй… Вот и начинай всё сначала – сидеть, терпеть, кормить, учить, лечить мышей и ежей, слонов и ослов. Поэтому книга – о терпении и настойчивости. Точнее – об упорстве и терпении. И еще о нерадивых и злых служащих, которых других у царизма для Дурова не было.

Но если животных, птиц и земноводных можно чему-то научить, то людей – не всегда и не всему. Больше ста лет прошло, а вот вам то же самое на дворе:

Решил Дуров поехать в ресторан на повозке, в которую впряжена свинья. Друзей повеселить, себя показать. Ничего дурного. Едет по широкой Садовой-Сухаревской. Народ смотрит, веселится. Пока не появляется серьезная физиономия власти:
 
«Вдруг точно из-под земли вырос полицейский. Я осадил «коня». Полицейский грозно крикнул:
– Кто разрешил?
– Никто, – спокойно ответил я. – У меня нет лошади, вот я и еду на свинье.
– Поворачивай оглобли! – крикнул полицейский (…)
Он тут же составил на меня протокол. Через несколько дней меня вызвали в суд (…) Меня судили за то, что я будто бы нарушил общественную тишину (…) Меня оправдали. Тогда такое время было: чуть что – протокол и суд.»
 
Нынче то же самое, кроме одного: слово «оправдали» устарело, его надо вычеркнуть, а остальное – типично. Даже Дуровы у нас по-прежнему на слуху.

Так начинается эта замечательная книга, которой зачитывались и продолжают зачитываться многие дети нашей страны. В ней ее основатель в увлекательной форме рассказывает о своих питомцах и особенностях работы с ними. Уже сменилось не одно поколение как руководителей театра, так и артистов зверей, ноон по-прежнему привлекает детвору в свои стены, продолжая прививать детям любовь к "братьям нашим меньшим"

Детская душевная книга не только (и не сколько) о животных и дрессуре. Дуров умудрился рассказать о многом, в том числе и о таких плохих чувствах как зависть и месть, простыми словами. Даже история про мошенничество, когда автору продали "карликового слона" Бэби, который вырос через некоторое время в сорокапудового "малыша". Дуров сумел объединить дрессуру и клоунаду, используя природные таланты и предпочтения своих подопечных.
А вы знали, что знаменитая история про Каштанку случилось именно с Владимиром Дуровым? Всем известный защитник животных не единожды спасал животных. В его цирке регулярно выступали беспородные (бывшие беспризорные) собаки. Некоторые случаи автор также описал в данной книге.

Очень интересен был рассказ о использовании различных техник в дрессуре морских львов. Дуров очень умело показал, что каждое животное имеет свой характер, свои привычки и наклонности. Кто-то любит кидать мячик, а кто-то "спасать утопающих". На примере морской львицы Пицци, автор показывает детям, что работа дрессировщика кропотлива и длительна. Что для достижения определенной цели (например. подготовки 2-3 минутного выступления) приходится тратить недели, месяцы...
В каждом слове чувствуется любовь Владимира Леонидовича к животным, его переживания из-за их болезней. Каждая смерть питомца (Мимус, Жора.. ) проходит сквозь его сердце и изливается на читателей светлыми воспоминаниями. Поражают знания автора психологии животных, которые он активно использует в своей работе. Небольшая книжечка, но весьма полезная. Она, конечно, рассчитана на детей младшего школьного возраста, но даже взрослым людям будет интересно почитать истории из жизни одного из самых необычных цирков, аналогов которому в те времена не было нигде в мире.

И мир животных и человека во всей его красе в паре предложений..

Книга, о взаимоотношении человека и животного, о том какими они должны и могут быть. Целая философия, которую следовало бы взять на заметку многим людям. Как ни странно родилась эта философия не с самого благовидного поступка, а может быть даже из чувства вины (Наша Жучка).
А продолжилась годами, проведенными рядом с животными, забавными, своевольными и умными.
Дрессировать можно даже свинью, и окажется, что это крайне полезное во всех отношениях животное и не боится даже летать («Хрюшка-финтифлюшка», «Хрюшка парашютист»). Как непросто воспитывать «карликового» слона и насколько ласка действеннее наказаний (Слон Бэби). Как научить морских львов грамоте, воспитать в настоящих спасателей или организовать оркестр (Морские львы). Ну, в разумности собак, конечно, мало кто сомневается, а если сомневается, то Дуров это недоразумение обязательно исправит (Каштанка, Бишка и запятая). Без медведя конечно не один цирк не обходится (У топтыгина в лапах). Не все истории в сборники однозначно можно считать веселыми и забавными, я вот нашла и где погрустить (Борька и Сурка). Оказывается можно дрессировать даже ежей (Ежи Рукавица и Катушка). Как не удивительно, но в рамках не очень большой истории, может пройти целая жизнь, пусть и обезьянья, за которую читатель успеет полюбить ГГ. (Обезьяна Мимус). Иногда артисты сами находят дрессировщика, ну или не совсем сами, а с помощью «зрителей» (Вороны-артистки). А иногда предпочитают улететь обратно к сородичам (Журавли-танцоры и курица-босоножка).