They Thought They Were Free: The Germans 1933-45

«Люди, которые не знали, что были рабами, не понимают, что они получили свободу».

Милтон Майер - американский журналист, который провёл около года в послевоенной Германии. Там он регулярно встречался с десятью немцами, которых он называет «мои десять друзей-нацистов». Фрагменты их бесед, сделанные на их основе выводы и авторские наблюдения легли в основу этой работы. Автор выбрал довольно необычный ракурс. Он делает акцент на психологической составляющей. Проблемам экономики или международной политики внимания уделено относительно немного. Наряду с полезными, особенно ввиду авторитарных тенденций, наблюдениями, в книге много пространных, если не сказать туманных размышлений. Так, автор пишет про т.н. германский дух. Дело даже не в том, что для меня подобные конструкции в лучшем случае художественная абстракция, но я не увидела смысла в этих рассуждениях. Перейдём к наблюдениям автора, которые мне кажутся актуальными и которые позволили мне оценить книгу высоко, несмотря на спорные моменты.

Нередко люди не обладают способностью оценивать важность событий, происходящих рядом с ними, здесь и сейчас. Не всегда они замечают эти события. Вместе с тем эти события могут иметь ключевое значение для развития ситуации и непосредственно их будущего. Нахождение внутри событий в момент, когда они подготавливаются и происходят, может застилать зрение и не давать делать правильные выводы, не говоря уже о том, чтобы видеть все тонкости. Одна из особенностей восприятия, что порой проще разобраться в смысле происходящего, будучи от него на расстоянии. Чтобы уметь вычленять главное из потока информации и ряда событий, нужна высокая степень того, что автор называет политической осознанностью.

Люди могут быть угнетены, не отдавая себе в этом отчёта. Большинство продолжает жить во многом обычной жизнью и при тоталитарных режимах. Согласно автору, даже при тоталитаризме часто именно местные условия определяют взаимоотношения властей и индивида.

Автор старается смотреть на вещи так же, как это делали его десять немецких друзей в течение 12 лет диктатуры. Они продолжали исповедовать многие из этих взглядов и после падения нацистской Германии (книга вышла в 1955 году). Показательно, как они стремились доказать своему собеседнику, что демократии в общем-то нигде нет. То, что дело часто в коэффициенте доступных прав и свобод, их вряд ли бы убедило. Когда человек не желает знать, он не знает, как отмечает автор. Милтон Майер признаёт, что был бы он на их месте, вероятно, реагировал и вёл бы себя так же, как и его немецкие приятели.

Можно упрекнуть автора, что его выборка - десять случайных жителей страны - не отличается репрезентативностью. Отметить, что среди них нет женщин. Однако автор старается показать, что его собеседники - вполне типичные немцы и их взгляды разделяли многие их соотечественники.

Порой для того, чтобы оправдание несправедливостей стало нормой для многих, достаточно, чтобы большинство просто ничего не предпринимало, не говорило вовремя решительное «нет» на очередное небольшое изменение, анонсированное режимом.

Универсальной особенностью, которая мешает увидеть общую картину, является постепенность перемен. Если бы последнее и самое ужасное действие режима имело бы место сразу после первого и самого незначительного, миллионы были бы шокированы и, вероятно, нашли бы внятный способ выразить своё возмущение. Шаг Г подготавливает человека к следующему шагу Д. Таким образом редкое решение становится по-настоящему неожиданным для населения, привыкшего под «давлением сплавляющихся реальности и иллюзий» принимать каждое новое изменение и жить при этом своей жизнью.

Как правило, всё начинается с маленькой несправедливости, с, казалось, не имеющей последствий лжи. Иногда это сопровождается определённым повышением уровня жизни, причины которого большинство (естественно, далеко не все) так или иначе связывает с правильным руководством. Люди начинают ощущать стабильность после многих лет турбулентности, экономической и политической. Их всё в принципе устраивает. Проявления бытового шовинизма (ну, а где их нет?), презрительно-снисходительное отношение к независимым странам по соседству может быть просто фоном, который можно и не замечать. Нас-то это не касается. Мы никаким имперским мышлением не заражены. Мы просто хотим спокойно жить, зарабатывать деньги, ездить в отпуск и чтобы к нам и нашим семьям относились по справедливости. Нет, но всё-таки хорошо, что есть кто-то наверху, кто заботится о наших национальных интересах и не позволяет нашим врагам, а враги кругом, куда ни посмотри, нас унижать. Что кто-то не даёт переписать историю и навязать нам комплекс исторической неполноценности. Признание собственных ошибок и покаяние превращается из свойства, характерного для зрелого социума, во что-то уничижительное. Люди привыкают играть с семантикой, называть неприятные факты «фейками», принимать на веру пропагандистские байки и требовать железобетонных подтверждений, когда им это выгодно. Многие обыватели, оказавшись в определённых обстоятельствах, рассуждают подобным образом. Они могут в этом не признаваться, молчаливого согласия с действиями режима достаточно... Потом проходит несколько лет и кто-то из этих людей оказывается в окопе на чужой земле. Кто-то становится военным преступником. Кто-то, выслуживаясь, теряет остатки человечности. Впрочем, даже дойдя до этого момента, многие по-прежнему предпочитают не замечать, что подошли к пропасти. Но на всех этапах остаётся верным одно - никто не хочет умирать.

Майер убеждён, что редко какие факты убедят человека, который не желает знать. Более того, чем выше цена несогласия со спускаемой сверху линией, тем сильнее люди хотят быть уверенными и тем больше им кажется, что это невозможно.

Автор употребляет термин коллективный стыд. Он отделяет это понятие, которое не может быть никому навязано, от вины как юридическом факте. Прохожего нельзя обвинить за то, что он не попытался остановить уличное нападение. Он может только испытывать стыд из-за этого. Мне этот пассаж напомнил о разнице, которую иногда проводят между коллективной ответственностью и виной, которая может быть только индивидуальной. У виновника есть конкретное имя.

Акцентируется проблема выборочности сопереживания, которая также вполне универсальна. Визави Майера люди в целом законопослушные и желающие добра тем, кого они считают такими же добропорядочными и честными людьми. Но не все, кто их окружает, кажутся им таковыми. От этой детали в разные исторические периоды зависело многое.

Несколько мыслей вместо заключения Люди даже сегодня, в эпоху интернета и мгновенных сообщений, живут в пределах ограниченных информационных пространств, которые формируют их мировосприятие. Разумеется, это не может быть оправданием поддержки агрессии, но такой фактор присутствует. Коллективная ответственность существует, но она не отменяет того, что каждый индивид отвечает за себя и за свои решения. Каждый, где бы он ни находился, сам формирует своё отношение к реальности. Каждый может найти в себе силы посмотреть правде в глаза. Каждый имеет шанс не стать убийцей и не быть убитым.