Наследница огня

Третья часть цикла про Селену Сардотин позади. Считается, что с этой книги начинается все самое интересное и для меня на самом деле так и было. Эта часть является для меня наиболее эмоциональной и наполненной событиями.

Повествование в этой части ведется с трех разных точек: из Рафтхола от имени Дорина, Шаола и Эдиона, из гор, в которых находится Манона и с острова Вендалина от имени Селены. В этой части появляются многие персонажи, которые с первых страниц попадают в сердечко, и ты переживаешь за них, как и за старых.

Начнем с Рафтхола. Здесь в замке Дорин свыкается со своими магическими силами, находит новую любовь, которая на мой взгляд зародилась слишком быстро и в принципе не хочет никак участвовать в замыслах Шаола против короля. Шаол не может определиться на чьей же он стороне и его можно понять, с одной стороны родина, которой служил всю жизнь, с другой страны и невинные жители, которым нужна помощь. Всю книгу он мечется и только под конец определяется с выбором. Эдион – генерал из Террасена, который является еще и двоюродным братом Селены. Он только играет роль службы у короля. На самом деле тайно помогает жителям Адарлана и пытается восстановить двор своей королевы. Вместе с Шаолом они узнают события, которые предшествовали тому дню, когда на континенте исчезла вся магия. Мне он тоже понравился с первых глав и от него прямо веет таким преданным подданным и другом Селены.

Манона – безжалостная ведьма, которой с детства внушали, что она должна убивать врагов и не испытывать и капли жалости. От ее лица нам рассказывают про то как живут ведьмы и какие на них строит планы король. Все сцены с драконами просто вызывали бурю эмоции. Они отлично дополнили историю. К Маноне я прониклась искренним сочувствием и симпатией. Она бы отлично подошла Селене как подруга.

И наконец Селена. Выполнять приказ короля об убийстве королевской семьи на Вендалине она не спешит, а идет к тетке, чтобы узнать побольше о ключах Верда. И конечно та расскажет все только если селена пройдёт испытания. Во время испытании она знакомится с кучей персонажей и с известным Рованом. Селена продолжает удивлять и наконец принимает в себе магию и успевает обкрутить вокруг пальца тетку. Смотреть на события от лица Селены очень тяжело в этой части она совсем расклеилась и сбилась с пути. Но я все равно безумно ее люблю.

Первая часть книги подготавливает к трешу который будет творится во второй части. Потому что там меня просто унесло. Не плакала я так еще ни над одной книгой. Безумно жалко всех и вся. Сколько всего выдержали персонажи — это просто умереть не встать. Под конец во всех местах, где находились герои начался полный треш и ты не знаешь за кого тебе больше переживать.

Я безумно рада перечитать эту часть и вновь погрузиться в историю. Я продолжаю чтение этого цикла и не собираюсь останавливаться.

Я закрыла книгу и долго сидела в тишине. Не потому что не знала, что сказать. А потому что внутри всё горело — ровно так, как обещает название. И ещё потому, что эта книга залезла мне в грудную клетку и начала там копаться. В самом больном. В имени, которое мы носим. И в том, как долго можно убегать от себя.
Если первые две книги были знакомством и раскачкой, то третья — это прыжок в самое сердце пламени. Здесь всё иначе. Здесь Селена перестаёт быть просто ассасином, который выживает. Здесь её заставляют посмотреть в зеркало.
Она не хочет быть собой
Селена Сардотин — идеальная маска. Холодная. Собранная. Смертоносная. Она выстраивала этот образ годами, кирпичик за кирпичиком. Потому что за этой маской можно спрятаться от правды.
Правда страшнее.
Правда в том, что она — Аэлина Галатиния. Наследница уничтоженного королевства. Последняя из рода. Та, кого должны ненавидеть. Та, кого должны убить, если узнают.
И она не хочет ею быть.

Она шепчет это Ровану. Себе. Тьме. Она вцепляется в это имя, как утопающий в щепку. Потому что если она перестанет быть Селеной — кем тогда она станет? Чужой? Предательницей? Мишенью?
А ещё она твердит себе то, что всегда помогало держать спину прямо:

Она повторяет это как мантру. Как заклинание. Как попытку убедить себя, что всё в порядке. Но правда в том, что в этой книге Селена впервые по-настоящему ломается. А потом собирает себя заново — по осколкам, по каплям, по крикам.
Рован
Я не знаю, как так вышло, но этот высокомерный, молчаливый, покрытый татуировками фэец пролез мне в сердце раньше, чем я успела опомниться.
Сначала он просто бесил. Их тренировки с Селеной — это не обучение, это чистая жестокость. Он давил, ломал, заставлял падать снова и снова. Но где-то посередине этой бесконечной битвы случилось то, чего никто не ждал.
Рован не щадит её. Он не позволяет ей прятаться за именем ассасина.

И вот тут начинается самое интересное. Потому что это не просто про имя. Это про то, как мы все иногда отказываемся от своей истории, потому что она слишком тяжёлая. Потому что легче быть никем, чем тем, кого уничтожили.

Но, может быть, можно построить новый дом. В себе. В других. В том, за кого готов умереть.
В первой книге Селена говорила про сердце, которое помнит только «ледяную ярость и потерю». Здесь это сердце начинает трещать по швам.

Я чуть не заплакала, когда это прочитала. Потому что это же мы все. Каждый раз, когда жизнь даёт нам новую роль, а мы не просили. Каждый раз, когда приходится быть сильной, а хочется просто лечь и закрыть глаза.
В этой книге она проходит через ад. Буквально. Через огонь, через боль, через потери. И всё это время она сопротивляется тому, кем должна стать. Она бьётся с Рованом, с врагами, с демонами в собственной голове. Но главная битва — с именем.

Жестоко. Но честно.
А потом случилось то, чего никто не ждал. Он увидел её шрамы. Не те, что на лице, а те, что на спине. И те, что внутри. И после всего, что было между ними, после ненависти и драк, после того, как он заставлял её идти по краю, он сказал:

Если вы не читали — вы не поймёте, сколько весит это слово. Назвать другом — после всего. Это стоило дороже любого признания в любви.
Линия ведьм
Признаюсь честно: когда впервые появилась Манона и её Железнозубые, я подумала — ну зачем это? Зачем эти новые лица?
А потом я втянулась. И не заметила, как начала ждать глав про ведьм так же сильно, как глав про Селену.

Манона — это отдельная вселенная. Жёсткая, сломленная, но не сломленная. Она привыкла подчиняться, но внутри неё горит тот же огонь, что и в Селене. И драконы... О, эти драконы, которые нюхают цветы и убивают одним движением крыла. Ради них стоило читать эту книгу.
В этой книге умирают. По-настоящему. Не те, кого можно воскресить магией или роялями в кустах. А те, кого любишь. И одна смерть ударила так сильно, что я откладывала книгу и просто смотрела в стену.
Селена после этого рассыпается. И собирает себя заново только благодаря Ровану. Или нет? Сложно сказать.

Вот оно. Главное, что она поняла за эту книгу. Не убивать. Не побеждать. А управлять собой, когда внутри всё горит.
Ближе к финалу происходит сцена, которая связана с выбором. С жизнью и смертью. С тем, что имя — это не просто слово, это судьба.

И вот здесь она перестаёт бороться. Не сдаётся, а именно перестаёт бороться с правдой. Принимает. И в этом принятии находит силу, которой у неё никогда не было раньше.
Потому что, когда ты перестаёшь тратить энергию на то, чтобы доказывать, что ты — не ты, эта энергия высвобождается для другого. Для огня. Для полёта. Для жизни.

Эта книга — про надежду. Про то, что даже когда кажется, что всё кончено, можно встать. Про то, что прошлое — это не приговор.
В чём гениальность названия? «Наследница огня» — не про магию. Это про то, что внутри. Про тот огонь, который жжёт, когда ты пытаешься быть не собой. И про тот, который согревает, когда ты наконец принимаешь своё имя.

Я выдохнула вместе с ней.
«Наследница огня» — самая сильная книга цикла на данный момент. Здесь расширяется мир, появляются новые герои, драконы, ведьмы, тайны. Здесь Селена наконец перестаёт быть девочкой, которая выживает, и становится женщиной, которая выбирает.
Но главное — это книга про самое трудное. Про то, чтобы посмотреть в зеркало и сказать: «Да, это я. Со всей болью, со всей историей, со всем грузом». Про то, чтобы перестать прятаться за чужими именами и чужими жизнями.
Селена так долго была маской, что забыла лицо. В «Наследнице огня» она его вспоминает.

Рован сказал это. И я, кажется, выбираю этот цикл. Чем бы это ни кончилось.
И после этой книги я тоже захотела спросить себя: а от какого имени бегу я? И хватит ли у меня смелости однажды обернуться?