Как выглядит Чайка по имени Джонатан Ливингстон по-русски? Оказывается – курицей. И не просто курицей, а с шестью пальцами на каждой лапе. Отсюда прозвище – Шестипалый.
Но русская Чайка не одинока. У нее есть друг и наставник – Затворник. У него всего по пять пальцев на лапах, но зато он прожил много циклов и указал Шестипалому Цель.
Что может хотеть курица больше всего – конечно летать. Но если бы Пелевин написал повесть о том, как две курицы, тренируя свои крылья поднятием гаек и деталей от кормушки, научились летать, то это бы был не Пелевин.
НАЧНЕМ С МОДЕЛИ МИРОЗДАНИЯ.
«Наш мир представляет собой правильный восьмиугольник, равномерно и прямолинейно движущийся в пространстве. Здесь мы готовимся к решительному этапу, венцу нашей жизни. По периметру мира проходит так называемая Стена Мира, объективно возникшая в результате действия законов жизни. В центре мира находится двухъярусная кормушка-поилка, вокруг которой издавна существует наша цивилизация. Положение члена социума относительно кормушки-поилки определяется его общественной значимостью…
За областью социума находится великая пустыня, а кончается все Стеной Мира. Возле нее ютятся отщепенцы.

• Понятно. Отщепенцы. А бревно откуда взялось? В смысле то, от чего они отщепились?
• Ну ты даешь… Это тебе даже Двадцать Ближайших не скажут. Тайна веков».

Дальше...

«Всегда поражался как здесь все мудро устроено. Те, кто стоит близко к кормушке-поилке, счастливы в основном потому, что все время помнят о желающих попасть на их место. А те, кто всю жизнь ждет, когда между стоящими впереди появится щелочка, счастливы потому, что им есть на что надеяться в жизни. Это ведь и есть гармония и единство».
НЕПРИЯТНО, НО ПОГОВОРИМ О КОНЦЕ.
«После смерти нас, как правило, ввергают в ад. Я насчитал не меньше пятидесяти разновидностей того, что там происходит. Иногда мертвых рассекают на части и жарят на огромных сковородах. Иногда запекают целиком в железных комнатах со стеклянной дверью, где пылает синее пламя или излучают жар добела раскаленные металлические столбы. Иногда нас варят в гигантских разноцветных кастрюлях. А иногда, наоборот, замораживают в кусок льда. В общем, мало утешительного».
А ТЕПЕРЬ О ГЛАВНОЙ ЦЕЛИ.
«- А что такое полет?

• Точно этого не знает никто. Единственное, что известно, - это то, что надо иметь сильные руки. Поэтому я хочу научить тебя одному упражнению. Возьми две гайки…
• А ты уверен, что так можно научиться летать?
• Нет. Не уверен. Наоборот, я подозреваю, что это бесполезное занятие.
• А зачем тогда оно нужно? Если ты сам знаешь, что оно бесполезно?
• Как тебе сказать. Потому что, кроме этого, я знаю еще много других вещей, и одна из них вот какая – если ты оказался в темноте и видишь хотя бы самый слабый луч света, ты должен идти к нему, вместо того чтобы рассуждать, имеет смысл это делать или нет. Может, это действительно не имеет смысла. Но просто сидеть в темноте не имеет смысла в любом случае. Понимаешь в чем разница?
• Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда, - сказал Затворник. – А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в коем случае не надо».

• Хочешь на богов посмотреть? Неожиданно спросил он.
• Только, пожалуйста, не сейчас, - испуганно ответил Шестипалый.
• Не бойся. Они глупые и совсем не страшные. Ну гляди же, вон они.

• Слушай, еле слышно прошептал Шестипалый, - а ты говорил, что ты знаешь их язык. Что они говорят?
• Эти двое? Сейчас. Первый говорит: «Я выжрать хочу». А второй говорит: «Ты больше к Дуньке не подходи».
• А что такое Дунька?
• Область мира такая.
• А… А что первый хочет выжрать?
• Дуньку, наверное, - подумав ответил Затворник.
• А как он выжрет область мира?
• На то они и боги.
• А эта, толстая, что она говорит?
• Она не говорит, а поет. О том, что после смерти хочет стать ивою. Моя любимая божественная песня, кстати. Жаль только, я не знаю, что такое ива.
• А разве боги умирают?
• Еще бы. Это их основное занятие.

Стрелой горящей поезд режет темноту,
Послушный неизвестным силам.
И стук колес здесь заменяет сердца стук,
И кровь от скорости застыла.

Движенье стало смыслом жизни,
Что дальше будет - все равно!

Дрожит земля, дрожит горячий воздух,
Стрела летит туда, где рухнул мост.
Не жди других, пока еще не поздно
Разбей окно и прыгай под откос...

"Ария" (Пушкина)

.... на западе -- вереница купейных вагонов. Там живут сильные мира сего -- бизнесмены да кинозвёзды. На востоке -- безлюдные, выгоревшие вагоны, туда лучше не соваться, там скрываются от властей бандюки да спекулянты. Между ними -- обшарпанные плацкартные вагоны, тесные проходы между полками, утренняя давка у туалета, дребезжащие в стаканах ложки, соседи-попутчики, похмельные проводники. Такова альтернативная реальность, порождённая моском питерского интеллектуала.

Читающаяся на одном дыхании "Желтая стрела", как по мне, одна из лучших работ Пелевина в жанре "малой прозы". Не перегруженный философскими изысканиями и "умными словами" рассказик о жизни в поезде. Простые аллегории -- начало пути, путь, конец пути. За окнами вагонов, как в телевизоре, мелькает окружающий мир -- ландшафты да реки,мусор, выброшенный из окон жителями идущих впереди "западных" вагонов. Внутри -- мелочные ссоры, дрязги, сплетни... Поезд не останавливается, жизнь идёт своим чередом. Никого это не смущает, все свыклись с железнодорожным бытом. Как всегда, в центре -- искатель "другой жизни", он, не без страха, подымается на крышу вагона, чтобы увидеть валике таких же, как и сам, искателей. При нем пассажиры спрыгивают вниз, под откос или в реку, потому как другого выхода из поезда не видят. А ведь поезд стает. Стает на станциях, но происходит это ночью, когда все спят и не видят этого. Открыть глаза на возможность "сойти с проторенного пути", оставить набившую оскомину бытовуху, шагнуть в неизвестность из постылого вагона -- вот к чему зовёт автор.

Рассказ Пелевина был написан в самом конце XX века, когда уже начался процесс вымирания русской деревни. Именно рядом с такой деревней оказывается главный герой рассказа Саша, по непонятной для него прихоти приехавший в «глухое запустение …безымянных деревень». Все здесь говорит о постепенном вымирании, о пустоте, в которую постепенно перетекает живая жизнь: «жидкий лес, какой-то нездоровый, как потомство алкоголика… Неприятные места, словно подготовленные к сносу с лица земли». Главный герой рассказа, который не смог вовремя уехать из этих мест, в поисках ночлега оказывается в лесу. Его ведет слабый, неопределенной природы свет, он и приводит Сашу к поляне, на которой находятся, на первый взгляд, обычные люди из нашего с нами мира. Но, как оказалось, это были верволки, люди, превращающиеся в волков, и Саша , на самом деле, пришел туда по воле судьбы, а вовсе не заблудился, как думал вначале.
Итак, герой вместе с новыми знакомыми превратился в волка. Но главное превращение происходит не с его телом, а сознанием. Он ощутил истинный «вкус жизни», утраченный людьми. Человек-волк «всюду замечал жизнь: вдоль дороги сновали полевые мыши... реактивными истребителями промчались два зайца, оставив густой след запаха, по которому было ясно, что они насмерть напуганы, а один вдобавок полный идиот». В сравнении с жителями деревни жизнь верволков полна особого смысла: они сливаются с природой, наслаждаются красотой живой жизни. Может, поэтому Саше немного жаль старого волка- предателя, которого он « загрыз в люди». То есть загрызенный волк выжил, как человек, но волком ему уже не стать.
О чем же эта своеобразная антиутопия Пелевина? Что только оборотни, сбежавшие от цивилизации, могут ощутить истинную свободу, полноту жизни, слияние с природой, услышать мелодию, «исходящую прямо от Луны»? Что деревни становятся пустыми, потому что люди превращаются в оборотней?
Об этом на досуге может подумать читатель, которому автор и эпиграфом, и названием своего рассказа, и историей Саши – верволка открывает дверцу в другое измерение, о котором цивилизованный человек уже давно забыл...

Единственное, из прочитанных мной, произведение Пелевина в котором отсылки существуют ради самих отсылок.
Тягомотное, нуднющее произведение которое вполне заслужено можно охарактеризовать, как "«Первому игроку приготовится» для бумеров"
@
Великий русский писатель собрал всё, что любил офисный планктон девяностых/нулевых и дети имевшие радость наблюдать ЭВМ или приставку (дома/в компухтерном клубе), в тот же промежуток времени.
И ради чего? Ради «очень смешных» словесных оборотов вроде: «Знаешь, как Евграф Емельяныч говорит – семь бед, один «Reset» »
@
Судя по отзывам, рассказ вполне себе заходит тем, «кому он посвящен». Но у меня не было «офисного» опыта, потому мне данная история не близка.
---
Итог: рекомендую к прочтению только тем, кто хочет разобраться в «динозаврячих приколах» или людям, про которых написан рассказ.

Небольшой рассказ от Пелевина, в котором он высказывает своё отношение к философии Фрейда. Думаю, что и вся иная философия, выросшая из Фрейда, тоже не вызывает у автора особого восторга. Быт человека мог быть невероятно примитивен, грязен и убог, но после Фрейда в этом стали видеть нечто вульгарное, и покатилось-поехало. Психоанализ открыл нам много чего сокровенного, но он же закрыл нам обратную дорогу к благой невинности. Ибо все наши комплексы, детские переживания и взрослые ошибки с момента их фрейдистского осознания вписаны в наш характер, и их уже ничем не выскоблишь. У Пелевина на это есть едкий и весёлый ответ. Прочитаете и узнаете какой! Не пожалеете.