Воспоминания

Порой я смотрел на картину в полной уверенности, что предо мной простёрлась головокружительная бесконечность. За лицом могут скрываться невероятные, величественные миры. Тогда на меня находит религиозное состояние, я попадаю в пространство священное. Художник должен думать о том, чтобы достичь такого эффекта. Иначе искусство обернётся лишь мастерством и сноровкой. Однако мастерство помогает двигаться дальше.

Свет и формы - какое божественное приключение, выход в открытое вышнее море, - ведь так? Поэтому я предпочитал долины и горы, нежели море, которое крайне редко появляется на моих картинах. Вершины же - постоянные составляющие моей живописи, которая посвящена восхвалению. И блужданию света.

Ах, беззаботность юности, невинная улыбка на её устах!

Неистовый Пикассо отображал стремительное головокружение времени, это была постоянная и солнечная манера разрушать, чтобы достичь; сжигать, чтобы преодолеть; бросать вызов, чтобы обрести. Мы следовали одной линии, одному пути, хотя действовал каждый по-своему. Пикассо был собратом.

Когда в 1941 году Пикассо приобрёл Детей, я понимал, почему выбор пал именно на эту картину - в ней была меланхолия, время будто остановилось, а он по тому времени тосковал, в ней тайным образом смешались детство и смерть, как могло ему показаться, что-то уходило, истаивало, и это был мотив, объединявший наши работы.

Я повторяю историю о волшебстве и оцепенении вещей и людей, ином дарованном им бытии. О лихорадочном ощущении от трепета ангельских крыл. Да услышим мы их биение, когда ангелы пролетят рядом с нами!

Вспомним гостиную, в которой спит девушка, а мимо проносится женщина-призрак, напоминающая весталку, в руках её золотой цветок, похожий на факел, - написал Сон II в 1956 году, - цветок этот во всём соответствует методам, к которым я всегда прибегал. Речь о том, чтобы во всём уловить мимолётность, сонный промельк тайных вещей, чуть повернуть время вспять, когда предметы обретают иной смысл, который художник понять не пытается, он просто его запечатлевает.