Вспоминая моих несчастных шлюшек

Секретарша, та, что целовала меня на юбилее, спросила, не болен ли я. И я был счастлив сказать ей правду, чтобы она не поверила: Болен от любви. Она сказала: Какая жалость, что от любви не ко мне! Я ответил комплиментом: Напрасно вы так уверены.

Человек такого доброго сердца, что жалел даже дьявола.

И наконец смиренный голос проговорил как будто для себя: Да, видно, это доктора и называют старческим слабоумием.

Точно так же, как одни, реально случившиеся, вещи, забываются, другие, никогда не случавшиеся, могут оставаться в памяти так, словно они на самом деле были

Я почувствовал на горле гордиев узел всех тех любовей, которые могли случиться, но не случились

У меня с животными очень плохая совместимость, равно как и с детьми, пока они не начинают говорить. Мне кажется, что у них немая душа. Не могу сказать, что я их ненавижу, просто я их не переношу, потому что не научился общаться с ними.

Мне подумалось, что одна из прелестей старости – это те заигрывания, которые позволяют себе молоденькие приятельницы, считая, что ты уже вне игры.

Пытаясь достойно выйти из положения, я сказал: Мы могли бы стать неплохой парой. К чему вы говорите мне это теперь, сказала она, теперь это даже и в утешение не годится.

И тогда я заплакал, и по ней, и по себе, и молился всем сердцем, чтобы мне никогда, до конца дней моих, не встретиться с нею.

Химена, чем больше мы знакомились, становилась все откровеннее страстной, а с наступлением летней жары лифы и юбки на ней делались все легче и короче, так что нетрудно было представить себе, какой разрушительной мощью должно было обернуться все это в темноте.

Я знал, что любви тут никакой не получится, но ее сатанинская влекущая сила меня жгла, и я пытался найти облегчение с любой попадавшейся мне на пути зеленоглазой блядушкой.

Живыми оставались только глаза, прозрачные и жестокие, и по ним я понял, что в сути своей она не изменилась.

Мне не оставалось ничего, как поблагодарить его, свято уверовав, как и все, что нет под солнцем такого секрета, которого бы не знали таксисты с проспекта Колумба..

И трудно было вообразить, что хозяйке этого заведения не хватает власти, чтобы нарушать закон в свое удовольствие.

Вот и все, что дала мне жизнь, а я ничего не сделал, чтобы извлечь из нее больше.

Никогда ни с кем не делился секретами и никому не рассказывал о приключениях своего тела или души, ибо с юных лет знал, что ни то ни другое не остается безнаказанным.

— Почему ты не известил меня заранее? — Вдохновение не оповещает, сказал я.

А кроме того, мораль – дело времени.