Бледный всадник: как «испанка» изменила мир

«При вторжении вируса в организм человека иммунная система реагирует незамедлительно. В считанные минуты на клеточном уровне начинают вырабатываться интерферон-белок, призванный блокировать синтез чужеродных белков и тем самым препятствовать воспроизводству вируса. <…>

Интерфероны – первая линия обороны человеческого организма или погранвойска на боевом дежурстве, призванные сдерживать вирусное вторжение до тех пор, пока иммунная система не смастерит более изощренное белковое оружие избирательного действия, направленное непосредственно против вируса-агрессора. Если интерферон срабатывает, вторжение затормаживается настолько, что человек испытывает лишь лёгкое недомогание, не более того. Если же не срабатывает, вирус приступает к репликации, а организм мобилизует вторую линию обороны. К очагу инфекции стягиваются иммуноциты [собирательное название десятков видов клеток крови, участвующих в иммунном ответе] и антитела. Иммуноциты вырабатывают цитокины, белковые молекулы, которые среди прочего дают сигнал к притоку крови с иммуноцитами в пораженные ткани. Они же при необходимости убивают инфицированные клетки организма хозяина с целью предотвращения дальнейшего распространения инфекции. В результате этого и происходит повышение температуры тела, покраснение и набухание зараженных тканей, болевые ощущения и в целом весь комплекс явлений, по совокупности называемый «острым воспалением».

«Но вирусы-то, как нам известно, не способны к репликации вне клетки-хозяина. Чтобы проникнуть внутрь неё, вирусу нужно сначала зацепиться своими белковыми отростками (т.н. антигенами) за белки-рецепторы на поверхности клеточной мембраны. Для этого антиген вируса должен сочетаться с рецептором клетки, как ключ с замком, но как только сцепление происходит, сразу же запускается целый каскад событий на молекулярном уровне, результатом которого становится проникновение вируса внутрь взломанной клетки (воспрепятствовать же этому могут антитела, работающие по принципу перехвата этих самых антигенов вируса на себя до того, как вирус успеет зацепиться за рецепторы клетки). Проникнув внутрь, вирус, выражаясь по-простому, производит рейдерский захват ядра клетки и с помощью его репродуктивного механизма массово воспроизводит свои компоненты. Свежесобранные из них новые экземпляры («реплики») вируса затем буквально взрывают клетку изнутри и, убив её, отправляются на охоту за следующими клетками-хозяевами, которым суждено стать жертвами этих незваных гостей».

«… так [мадридцы], недолго думая, и окрестили обрушившуюся на них заразу «неаполитанским солдатом». Поскольку Испания сохраняла нейтралитет, пресса там цензуре не подвергалась, и местные газеты не преминули сообщить о хаосе, который сеет «неаполитанский солдат», и новости об обрушившейся на испанцев напасти быстро разлетелись по всему миру. В начале июня парижане, даже не подозревавшие о страшных последствиях гриппа, захлестнувшего окопы французской армии во Фландрии и Шампани, узнали из газет, что всего за три дня 2/3 мадридцев слегло с гриппом. Не отдавая себе отчета, что Францию и США болезнь затронула много раньше Испании, ну и не без подначки правительств стран Антанты, разумеется, французы, британцы и американцы быстро и твердо усвоили словосочетание «испанский грипп» - и никак иначе впоследствии эту болезнь не называли».

«Для гриппа вообще характерно, что самая его заразная фаза приходится на начальный и практически бессимптомный период развития заболевания. Как минимум целые сутки, а то и дольше люди выглядят и чувствуют себя вполне здоровыми, в то время как на самом деле они уже инфицированы и опасны для окружающих как разносчики инфекций. В 1918 же году, услышав, как раскашлялся, или увидев, как слег у тебя на глазах кто-то из соседей или родственников, можно было считать уже заболевшим и себя самого, без особого риска ошибиться в прогнозе».

«Когда 8 ноября 1918 года Блез Сандрар наведался в дом 202 по бульвару Сен-Жермен, консьержка сообщила ему, что месье и мадам Аполлинер оба заболели. Сандрар взбежал вверх по лестнице и принялся стучать в дверь. Кто-то его впустил, и он застал следующую картину:

На следующий день Аполлинера не стало. После начала некротического почернения смерть наступала через считанные дни или даже часы. Горе близких усугублялось чудовищным видом скончавшихся: черные как уголь лицо и руки плюс уродливо вздувшаяся грудь.

Внутри грудной клетки патологоанатомы при вскрытии находили красные, взбухшие легкие, насыщенные вытекшей из полопавшихся сосудов кровью, с водянистой розовой пеной на поверхности. Жертвы гриппа фактически захлебывались собственной кровью, в результате чего, собственно, и наступала смерть».

«У пациентов вскоре развивалась острая дыхательная недостаточность, на щеках проступали пятна цвета красного дерева, а через считанные часы нездоровый лиловый румянец распространялся на всё лицо до самых ушей, да такой, как писал один американский военврач, что уже не отличить, кто из них белый, а кто цветной. <…> Синюшность переходила в почернение. Первыми чернели пальцы рук и ног, включая ногти, затем ладони и стопы, затем некроз поднимался вверх по конечностям и в конце концов проникал в брюшную полость и грудную клетку. То есть, пока ты ещё был в сознании, можно было наблюдать за тем, как смерть начинает пожирать тебя, начиная с кончиков пальцев и подбираясь всё ближе к жизненно важным органам».