Oathbringer

... они чрезвычайно поднаторели в искусстве мало говорить с использованием как можно большего количества слов. Это типичный пример общения с их верховными министрами.

... Тебя это не оскорбляет?
— Каждый ребенок в конце концов понимает, что его отец — не бог. — Она посмотрела на Каладина.

— Далинар считает, что бог не мертв, — сказала она. — Он просто полагает, что Всемогущий — Честь — на самом деле никогда не был богом.
— Ты часть Чести. Тебя это не оскорбляет?
— Каждый ребенок в конце концов понимает, что его отец — не бог.

— Есть определенные вещи, которые я знаю. Это одна из них. Ты сможешь. Найди баланс. Прими боль, но не то, что ты заслужила ее.

Стирка — это искусство.
Конечно, все знают основы; так каждый ребенок может напеть мотив себе под нос. Но известно ли им, как смягчить волокна жесткого морского шелка, погрузив платье в теплый рассол, а потом восстановить его природную гладкость, прополоскав и очистив зерном? Могут ли они определить разницу между минеральной краской из Азира и цветочной с веденских склонов? А ведь для них нужно разное мыло!

Да, Солнцетворец был монстром. Однако нынешние торговые пути между Гердазом, Йа-Кеведом и Азиром возникли благодаря его тирании. Он вернул искусство и науку в Алеткар. Взрывное развитие современной культуры алети напрямую связано с тем, что он сделал. Мораль и закон строятся на телах убитых.

— Ты выиграла в этом бою.
— Я... я не чувствую себя победительницей...
— Добро пожаловать на войну. Однозначных побед не бывает. Только такие, после которых у тебя меньше погибших друзей, чем в иных случаях.

Риал ухмыльнулся, и Далинар взмахом руки велел ему открыть большую флягу, а потом принюхался — не пахнет ли алкоголем?
— На этот раз все чисто?
— Безусловно! Вы же меня в прошлый раз отчитали. Просто вода.
— А спиртное ты держишь…
— Во фляжке, сэр, — доложил Риал. — В правом кармане брюк. Но не переживайте. Он застегнут на все пуговицы, и я совершенно забыл, что фляжка там есть. Обнаружу ее случайно, когда дежурство закончится.
— Не сомневаюсь.

Лунамор открыл рот, чтобы возразить, но потом передумал. Иногда самым благородным поступком было принять подарок, не протестуя.

Плохое искусство всегда дает много опыта, ибо твои ошибки важнее успехов. Кроме того, удачные работы обычно пробуждает в людях одинаковые чувства — в большинстве своем хорошие произведения одинаково хороши. Но каждое плохое творение плохо оригинальным, неповторимым образом. Потому я рада, что у нас есть плохое искусство, и уверена, что Всемогущий с этим согласен.