Цитаты из книги Лоскут

Неизвестно, как сильно обтёсывают нас места, где мы выросли, обтёсывают до тех самых пор, пока мы не вернёмся туда словно бы после смерти.

Время события жестокого темно и бесконечно. У него нет границ.

У Кафки дурак, сидящий в нас, всегда оправдывает несчастье. У него на плече сидит дьявол, легкомысленный и задумчивый, неумолимый и улыбчивый, наблюдающий, как вы плутаете, падаете, и не оставляет, совершенно не оставляет вам повода для самодовольства - или для печали. В больнице Кафка-юморист всегда отличный спутник.

[...] когда напряжение становится правилом, мы с радостью ему подчиняемся, а расслабившись, чувствуем себя обделёнными, и время, кажущееся нам простоем, превращает нас в подобие привидений.

Пруст болел большую часть жизни, и, возможно поэтому, несмотря на комизм ситуации, повсюду видел только лицемерие, одиночество, наигранность и недоразумение. Болезнь - это не метафора, она сама жизнь.

В своём блокноте я отмечал: "Истина - сильнодействующее лекарство, однако без него ни один лекарь не вылечит". Или ещё: "Есть истина хирургическая, она обнадёживает; истина эстетическая, скорее, в тумане; истина ментальная совершенно тёмная".

Писать - самый лучший способ уйти от самого себя, даже если не говорить больше ни о чём другом.

Я прекратил вести дневник, когда понял, что совершенно не понимаю, куда девается то, что теряется. Так зачем же оставлять память о том, что, в сущности, не значит ничего?

У него стоит кардиостимулятор, его сердце слабеет, а он продолжает курить. "Жизнь у нас всего одна, и никто, кроме нас, её не проживёт".

Глядя в его лукавые блестящие глаза-щёлочки, я говорил себе: это прекрасно - не забывать то, что нам понравилось, пусть даже всего лишь на миг, и, по возможности, забыть всё остальное, начиная с пафоса ситуации. Проявить легкомыслие гораздо лучше, чем воздавать почести моему маленькому крестному пути, так что у меня такое поведение вызывает симпатию

Поскольку наши недостатки сопровождают нас пожизненно, то нам ничего не остаётся, как приукрашивать их.

Больница - место, где каждый обязан соблюдать точность как в словах, так и в поступках.

Бывают случаи, когда отсутствующие всегда правы.

Меня всегда раздражали писатели, утверждавшие, что каждую фразу они пишут так, как если бы это была последняя фраза в их жизни. Это означает либо придавать слишком большое значение своему сочинительству, либо слишком мало значения самой жизни.

Психологи, умеющие нас слушать, возможно, обладают идеальным возрастом, поскольку заставляют нас вернуться в те годы, когда мы чувствовали себя героями в окружении героев, и, помогая нам вновь пережить и понять тот возраст, они предоставляют нам возможность расстаться с ним.

[...] и я с несказанной силой почувствовал, что умирать в этой жизни приходится много раз; маленькие смерти удерживали нас тут, на ногах, остолбеневших, выживших, как Робинзон на острове, который выбрал не он, с нашими воспоминаниями,чтобы скомстролить продолжение, но без единого Пятницы, чтобы помочь нам возделывать наш остров.

Единственный способ встретить страдание и смерть - это сделать так, словно вас ничего и никогда не возмущает.

Боги держат дистанцию, хирурги тоже. Первые, как говорят, создали человека из глины. Может случиться, что вы неожиданно станете кучкой мяса и костей, и тогда вторые будут восстанавливать вас.

Сначала мы боимся страданий. Затем мы играем страдание в зависимости от уровня гордыни и возможностей голоса, резко переходя от баса к сопрано. Наконец, начинаем испытывать это самое страдание, ибо нервы мстят за комедию, которая, опередив их, тем самым их простимулировала. Три стадии - страх, игра, боль - иногда располагаются так близко друг к другу, что не получается их различить, но с приходом опыта слух становится тоньше;

Возможно, именно это и характеризует сумасшедшего: быть вечным узником страшного и немыслимого события, ставшего причиной его сумасшествия.