Если кто-то вроде меня может создать образ человека, коим не является, то что помешает другому сделать то же самое?

Я просмотрела форумы самоубийц на планшете, потому что мне часто становилось спокойнее, когда я читала о бедствиях других людей и отвечала на вопросы.

В какой мир я собираюсь привести моего малыша? – спросила она однажды. – В мир, где людей заживо сжигают в клетках или сбрасывают с небоскребов из-за их религии или ориентации?

Все в ее внешности претило мне, от вечно прищуренных глазок до бровей, нелепо выщипанных высокими дугами, словно логотип "Макдональдса".

Этот приятный женский голос из телефона...
Так звучит смерть.

В этом доме было все, что могло понадобиться семье, - кроме любви.

Держись в рамках, и никто никогда не поймет, что у тебя на самом деле на уме.

– Добрый день, – начала я. – Вы дозвонились в «Больше некуда», меня зовут Лора. Могу я узнать ваше имя?

На краткий миг я узрела, как становлюсь такой же - окруженной людьми, но отчаянно одинокой, слишком привыкшей к жизни, чтобы рискнуть. Это смертельно пугало меня.

Когда человек делает последний вздох, все в его жизни заканчивается: все успехи, все неудачи, всё, что радовало или огорчало его. Оно больше не имеет смысла, ибо все мы равны. Добрый или злой, святой или грешник, ты или я, - когда-нибудь мы все окажемся в одну цену.

Важно найти якорь, который удержит тебя на месте, какие бы штормы ни бушевали вокруг.

На форумах не хватало живого человеческого общения. Читать набранные на клавиатуре слова – это совсем не то, что слышать страдание в голосе человека. Мне нужно было впитывать их горечь, их беспокойство, отчаяние, смятение.

Кому-то где-то в этой стране всегда приходится хуже, чем тебе.

Из повреждённой вещи меня понизили в безнадёжно сломанную.

—Господи, нет! -твердила я вслух на все лады, пока не нашла достаточно достоверный тон.

Они звонили, ожидая, что я буду проявлять к ним сочувствие и, наверное, стану уверять их, что в конце концов все будет хорошо. Но я не такой человек. Я знала по личному опыту, что в конце концов ничего не будет хорошо, а скорее всего, будет куда хуже, чем есть теперь. И иногда это совершенно невыносимо. Но я могу прекратить это. Нужно только поверить мне.

И никто из профессионалов, с кем он консультировался, не помог поверить, что следующие двадцать восемь лет будут хотя бы чуть лучше, чем предыдущие. Он просто занимал место в этом мире и не мог ничего предложить взамен.

Люди – худшие враги сами себе, когда пытаются продлить жизнь, какой бы жалкой и безнадежной она ни была.

У моей личности много разных граней, но все окружающие неизменно видели одну: кормилица.