Рассказы-образы узнаваемой русской жизни
Сила — в правде, а истина в простоте. Короткая форма — особенная. За небольшим количеством слов может скрываться самое важное.
— Ты задави ее, силу-то, коли ее больно много в тебе, — сказал старик. — Она разгуляется, так... — Кабы нужно было силу давить, так в нас ее не положили бы... — перебил матрос. — А ежели она в человеке есть, значит, надо, чтобы он ей ход давал вовсю... — Ан врешь... Бог заповедал человеку укрощать себя, смирять... — А ты с Богом-то чай пил? — Нет, не пил... — степенно отвечал старик. — А если не пил, так знать тебе это не откуда, милый человек, — возразил матрос, попыхивая папироской. — Может, Бог-то как раз наоборот велел, — кто знает? Ежели ты строишь пароход, так ты в него ставишь машину и, ежели, машина сильна, работать может, так пароход больших денег стоит, а нет, так будет у тебя не пароход, а одно слово наплевать... Так и в человеке. Есть сила — человек, а нет — место пустое... А есть машина, так давай ей полный ход. Вот как по-нашему...
Иван Наживин попал в литературные сборники как писатель русской эмиграции. Об исторических событиях и их участниках и многие его романы. Но этот сборник рассказов был написан задолго до этого — до первой русской революции оставалось еще несколько лет, до второй и третьей — пятнадцать.
Сборник “Пред рассветом” не объединен одной темой, здесь есть истории о случайных встречах в поездках по Неаполитинаскому заливу и Волге, о жизни русской деревни, о мещанах, аристократах, портовых рабочих, и в центре каждой из них обычный человек со своими сомнениями. Этим человеком может быть рассказчик, может быть и герой, за которым рассказчик наблюдает. В каждой истории существует неявное противостояние: внутренней свободы и свободы внешнего мира, ожиданий юности и реальности, желания стать лучше и смирения.
Каждая история разворачивается в почти осязаемом пространстве: на береку реки под палящим солцем, на палубе в вечерней прохладе, в тени деревьев возле усадьбы. Если бы рассказы Наживина изучали в школе одной из тем для сочинений была бы "Роль природы в рассказах И.Ф. Наживина".
Иногда рассказчик молчит — герои его рассказа просто живут, совершают монотонно свои дела, убивают своё время и вопросы себе задаёт уже читатель. Хотя у некоторых читателей были вопросы и к автору. Л.Н. Толстой писал Наживину после прочтения нескольких рассказов:
Читал вашу «Вне жизни», и мне понравилось. Было бы еще лучше, если бы вы еще просеяли. Золото добывается самым удобным способом, просеиванием.
Получил и вашу книжечку. Прочел первый рассказ. Он меньше понравился мне. Отрицание и обличение, особенно в худож. форме, слишком легко без выражения того, во имя чего обличается.*
Рассказ “Вне жизни” в сборнике называется “В стенах” и завершает его. Это полный большого и глубокого религиозного переживания рассказ в шести частях, стоит особняком — в нём и сомнение в природе служения религии, и ирония по отношению к жизненному укладу провинциального русского монастыря, и тонкое наблюдение за характером народной любви и без сомнений — вера в Бога.
Интересно думать, понравился бы первый рассказ Чехову или нет? Там есть недосказанность, которая иногда весит больше выражения того “во имя чего”.
Сборник “Пред рассветом” — это запечатленные образы узнаваемой русской жизни на рубеже двух веков. Каких — может быть, и не так важно.
*Л.Н. Толстой. Письма. 77. И. Ф. Наживину. 1902 г.
8 понравилось
