Тьма императора. Жизнь на двоих

– Не вижу ничего глупого, – ответил Арен спокойно, но в голосе его слышалось столько сочувствия, что Виктория перестала тереть глаза и взглянула на мужа. – Ты влюбилась, Вик. Это не глупо, а хорошо.
– А ты… – Она вздохнула, закусив губу. – Ты чувствовал, что я?..
– Чувствовал. – Муж подошел к кровати, откинул одеяло и залез под него. Виктория тут же прижалась и обняла, ощущая, как сразу становится тепло и хорошо. – Мне было очень приятно. Влюбленность – она мягкая и теплая, как котенок.

Говорят, лучше поздно, чем никогда, но это несуразная глупость – «поздно» по сути и есть «никогда».

Он сделал свой выбор в тот миг, когда начал целовать Софию вместо того, чтобы перенести обратно в ее комнату. Он выбрал счастье и ложь, отодвинув в сторону долг и правду. И не жалел об этом.

– Я чувствую тебя частью себя, и наоборот, – призналась София. – Это… всегда так у эмпатов?
– Нет, – ответил он, ласково посмотрев на нее. – Только если очень любишь.
Она вздохнула и провела рукой по его волосам.
– И когда ты успел…

– Вы тоже будете? – удивился Гектор. – Вы же не любите кофе.
– И ты не любишь.
– Я пью кофе в исключительных случаях, – ответил Дайд невозмутимо. – Когда очень хочется покурить недозволенного, но нет возможности, приходится обходиться кофе.
– И это мне говорит главный дознаватель Альганны.
– Должны же у меня быть какие-то недостатки, – пожал плечами Гектор, и Арен поперхнулся смешком.

– Ревность, – повторила Агата, сильнее нахмурившись. – Это когда боишься, что тебя разлюбят?
– Можно и так сказать.
– Но как мы можем разлюбить маму? – спросила дочь с недоумением. – Это же невозможно, пап!