Одесская сага

Мы такие ничтожные и маленькие, и ничего от нас не зависит. Секунда - и вся наша такая размеренная и понятная жизнь рассыпается, как мука по столу.

Если настоящая женская дружба это, скорее, исключение, чем правило, то женская солидарность вечна и несокрушима.

Каждый возраст женщины - это новый виток тревожности.

Двенадцатичасовой труд - лучшее средство не только от душевных расстройств, но и от любовной лихорадки.

Если бы Фира родилась на двести лет позже, то узнала бы, что она не дура, а борец за права женщин. А если бы, не дай бог, на двести лет раньше — ее минимум утопили бы как ведьму, а максимум — не выдали бы замуж. Потому что для еврейской девочки из приличной семьи это страшнее камней, огней и черты оседлости.

Юность похожа на одесское небо - после проливного дождя через час снова солнце и жара.

... Я мечтаю , что нашу старость мы будем коротать в таком домике. Сидеть под грушей, слушать море, бродить вдвоем. Ты будешь варить варенье, я - приходить с утренним уловом. А дети привезут нам внуков. Много - много. Таких же шумных, разных, как они...

Каждая счастливая пара знает, как пережитая смертельная опасность и крупная ссора добавляют огня и красок в семейную жизнь. Не только ураганы на обратной стороне земли получают имена. У этой ночи примирения тоже появится имя. Анна - или Ханна?

Одесса, особенно летняя, чудесным образом рубцует и затягивает любые душевные раны и высушивает слезы, хоть и чуть медленнее льняных накрахмаленных простыней на веревках в одесском дворе.

– Термальные воды «Виши»! Для втирания в кожу лица. Гарантия сияющей гладкой кожи! – вещала Нюся. – Дорогущие! Я такие в аптеке видела.

Болгарочка Муся с шерстяным платком на пояснице покосилась на флакон:

– Нюся, для сияющей гладкой кожи надо есть картошку со шкварками! Тогда морда будет круглая, кожа натянутая, а руки об щеки в сале протер, так еще и засияет!

Этот двор был театром покруче знаменитой Одесской оперы. В ложах второго этажа располагались дамы, в партере – мужчины с обедом. Простыни были парусами, балдахинами, семью покровами, капитуляцией перед солнцем и театральным занавесом...

Одесса – удивительный город. Здесь даже злейшие враги, отбросив публичные обвинения, садятся за стол переговоров, если дело касается бизнеса. Гешефты важнее принципов. Поэтому тут всегда можно договориться, а если не получилось – значит, не с тем общались или решили сэкономить.

Ну, не загоняйте в угол суку, которая кормит щенков. Не загоняйте – она перегрызет горло любому. Даже хозяину. И не важно – волчица ли это, комнатная ли собачонка или обычная баба. Главное то, что если от ужаса она не впадет в ступор, то в момент смертельной опасности для потомства разум ее, может, отключится, но инстинкты – никогда. И просыпается в ней древнее, темное, хтоническое женское начало.

Женская солидарность несокрушима, и ее проявления могут быть совершенно разными. Иногда решение «против кого дружить» может принять даже промышленные масштабы.

Одесса – дама капризная и темпераментная, а тем более в подростковом, по историческим понятиям, возрасте. Она склонна моментально очаровываться и так же быстро разочаровываться.

Одесса – это маленький Чикаго в восточном полушарии: не заработаешь здесь – не заработаешь нигде.

Иногда всепоглощающая любовь может окончательно испортить.