Люди верят тому, чему хотят верить, им не важны доказательства.

Новые друзья - это ещё не причина отказываться от старых.

- Иногда, если не смеяться, то жизнь кажется совсем невыносимой.

- Разве ты не понимаешь, как много ты уже сделала? Невероятно много. Ты осмелилась думать иначе.

Вот этими словами, напечатанными на простой бумаге, мы формируем нацию. Нет такой вещи, как новости сами по себе. Новости – это власть, упакованная в сообщение, преподнесенное, рассказанное и пересказанное определенным образом.

Всё не свете имеет свою цену.

Это они все ошибаются, а мы правы.

- Со мной ничего не бойся. Никогда.

Я могу остаться дома, и тогда всё будет по-прежнему. Но могу пойти, и тогда всё станет по-другому..

— Никогда не думал, что, сидя на старом, прелом сене в гнилом сарае, мокрый до нитки, я буду чувствовать себя в раю. Но именно так я сейчас себя и чувствую. С тобой везде как в раю.

— Опять твои шуточки, – смеюсь я.

— Да нет, я серьезно. С тобой я забываю о том, кто я.

— Они так сказали? Зачем ты с ними разговаривала?

— У них есть собачка, а я хотела ее погладить. Можно нам тоже завести собаку, раз мы живем здесь?

— Нельзя говорить с этими людьми.

— Я только хотела погладить собачку.

— Они же евреи, Хетти.

...если с человеком обращаться как с шелудивой собакой,то рано или поздно он себя ею почувствует.

Я смотрю ему прямо в глаза, ожидая прочесть в них страх, гнев или стыд. Ничего. Глаза пустые, лицо бледное, невыразительное, как чистый лист бумаги.

- Потому что ты всегда была не такой как все. В хорошем смысле.

Бегу к дому, а мне вслед несется смех Вальтера и Карла, и я чувствую, как мое будущее, такое уютное и милое, разлетается на тысячи разноцветных осколков.

— Да ты вообще знаешь, – вздыхает Карл, – что женщинам запретили теперь быть врачами?

— Неправда!

— Спроси у папы, если мне не веришь. Ты ведь девчонка, Хетти, вот и веди себя, как девчонке положено, даже если тебе это не по нутру.

Я замечаю Фриду, которая так и осталась без пары и сама с собой повторяет движения в дальнем углу площадки. Вид у нее печальный и одинокий, но я знаю, что не должна ее жалеть, потому что она не наша. И я старательно не гляжу на нее больше.

Я делаю глубокий вдох. Нельзя быть такой неженкой, как же я тогда стану врачом?

Те,кто забывает уроки истории,обречены на их повторение.

— Потому что я должен тебя спасти. Ты падший ангел. То, что с тобой случилось, ничего не меняет. Даже наоборот, теперь ты особенно нуждаешься в спасении. – И он поднимает глаза к небу так, словно видит парящие над ним сонмы ангелов.