Цитаты из книги Some Other Now

Это диалог двух незнакомцев, ничего не знающих друг о друге. Или, может быть, это диалог двух людей, которые знают друг о друге слишком многое и не могут подобрать правильных слов.

– Это мое Большое Зло. Я отгоняю людей от себя или разрушаю их.
Она только снисходительно отмахивается от моих слов.
– Ну что ты, это ерунда.
– Мэл говорила, что оно есть у каждого.
– А еще Мэл говорила, что однажды на ней женится Джон Траволта. Честно тебе говорю, эти слова записаны в ее выпускном альбоме.

Возможно, когда что-то исчезает из моей жизни, или разрушается, или заканчивается, дело вовсе не во мне и не в том, что таится внутри меня. Возможно, все это просто происходит и, возможно, это никак не связано со мной.

Только это понимание все равно не заставит их вернуться. Не изменит того, что произошло.

И если Мэл научила меня хоть чему-то, так это тому, что заботиться о ком-то и быть единственным человеком в его жизни уже немало значит 

Я понимала, что это такое, когда твоя семья существует, но не функционирует. Находится рядом, но не присутствует в твоей жизни. Когда те люди, которые должны тебя любить, вспоминают о тебе, только если им это удобно. Я все это понимала и знала, что нет почти ничего хуже.

Возможно, когда что-то исчезает из моей жизни, или разрушается, или заканчивается, дело вовсе не во мне и не в том, что таится внутри меня. Возможно, все это просто происходит и, возможно, это никак не связано со мной.

Я дважды стучу в дверь Эрни и кричу:
— Эрни, можно войти?
— Уж пожалуйста. Я разговариваю сам с собой вот уже пятьдесят семь лет, и мне начинает казаться, что это странно, – отзывается он.

Он писал полными предложениями, всегда ставил знаки препинания и никогда – смайлики.

Карма – та еще стерва

Я плачу по той маме, которая никак не могла проснуться, и по той, которая не проснется уже никогда. Я плачу из-за страшного октябрьского вечера и из-за того, кем я начала себя считать после него.

Я по-прежнему хочу, чтобы она одобряла то, что я делаю. Чтобы любила меня. Была для меня родным домом. Я не знаю, смогу ли я почувствовать себя так рядом с кем-нибудь другим.

долгие годы верила в ужасную вещь – что, просто появившись на свет, украла свет из глаз своей матери. Я рассказываю, как отец пытался угнаться за мамой и постоянно оставлял меня одну. Про то, что я не просто потеряла Коэнов – я уничтожила их. Это сделала я. Я ранила Люка. Из-за меня погиб Ро. Я бросила Мэл. А потом я ранила Люка еще раз. – Так это ведь не Большое Зло, – говорит Наоми. – Это жизнь. В ней иногда случается дерьмо.

– Я тоже. Я находила себе дом в других местах, с другими людьми.

Я успела забыть, каково это – улыбаться от всего сердца. Не проводить каждое мгновение в ожидании того, что вселенная вот-вот обрушит на мою голову заслуженную кару. Из чего вовсе не следует, что я перестала ее заслуживать.

– Я не знаю, чем хочу заниматься в будущем, и мне не хочется терять время и деньги.

Смотреть на то, как смотрят на тебя, было очень неловко.

Когда ты ищешь человека взглядом, его гораздо легче заметить, чем если ты даже не знаешь, что он в одном городе с тобой.

Вы наверняка прекрасный сосед.
– Я тоже так думаю, но Кларисса говорит, что не может уснуть из-за моего храпа – и из-за вечного стука.
– Из-за стука? – переспрашиваю я. – Это как-то… странно? Вы ходите по ночам?
– Нет, я бросаю о стену теннисный мячик, – говорит он и указывает на стену, которая отделяет квартиру Эрни от соседской. – Врач говорит, что это полезно для моего больного плеча.

Он отвечал целую вечность. Таяли ледники, вымирали животные, человек покорял космос и дотягивался до солнца.

Если человеку не хватило ума, чтобы удержаться от безрассудного поступка, другие имели полное право заснять этот момент на долгую память.