– Наш учитель считает, что нет большего несчастья, чем незнание границ собственных возможностей.
– В таком случае все мы глубоко несчастные люди.

Ни один напиток так не бодрит и не вселяет надежды на будущее, как кофе.

– Иногда мы делаем что-то, не имея вначале цели, просто нам приятно делать это в силу того обстоятельства, что мы видим в нашем творении красоту, мы верим, что если делать все правильно и честно, в конце концов и цель придет, и будет она достигнута и одобрена свыше. Правда, при одном условии.
– Каком же именно?
– Если мы перестанем придавать содеянному нами чрезмерную важность.

«Я живу в мире, которого совсем не знаю»

Сладко и как-то очень по-женски порочно зажурчали птичьи голоса, доходчиво объясняя, что в жизни смысла нет, если только ты сам не наделишь ее смыслом.

«Сегодня словно свежего воздуха из плывущего облака подкачали, и дышится так легко, как давно не дышалось. И кажется, что кто-то проложил тебе путь и подсчитал за тебя версты, и надо только идти по нему, никуда не сворачивая».

«... и, что бы ни случилось со мной, я на родине, я – это я и никто другой».

«И чего я так рвался из дома, чего бежал без оглядки. Поди, плохо мне жилось. Эх, на самарские бы стены да бакинских «Мишек в лесу»!.. Ну чтобы все как-то по-еврейски выглядело. Всерьез и надолго. Может, и в комиссары не подался бы тогда».

Ни заслуг, ни побед, одно сплошное поражение. И все где-то там, все в прошлом. А в настоящем – ни души, только она и он в наэлектризованном поле.

Нет, не встречал он таких еврейских мадонн и не думал, что бывают такие. Почему-то ему вдруг сразу же захотелось начать жить с чистого листа. Прямо сегодня. Прямо сейчас. А иначе… иначе сгоришь ведь от стыда за свое чёртово прошлое.

... нет ничего более противоестественного, чем торопиться жить – «это все равно как изменять любимой из чувства мести».

《Это люди порою не в силах изменить ситуацию, а солнце – всегда!》

... война вообще – навязчивый кошмар, сон дурной паутинный, а в такие моменты, когда и не война, и не мир – просто геенна библейская. На каждом шагу новое проклятие. И как только реагировать на него? С позиций войны, мира или грядущего времени?

Сон не шел, и в то же время все было подернуто пеленою сна. И эта осень, и ветер, шелестевший в кронах деревьев, и шуршание оборванных листьев, и жужжанье «чертовой мухи» под чертовски низким потолком, и даже неизвестно откуда взявшиеся рычание и хлопки промчавшегося где-то поблизости автомобиля.

Тогда Ефим, не отрывая голову от подушки, произнес роковую для всякого мужчины фразу:
– От тебя у меня защиты нет.

В еще одном ветреном переулке Ефим повстречал человека, который на мгновение показался ему знакомым. Старомодным кивком, точно на голове его сидело канотье, он поздоровался с Ефимом. Ефим подумал, что так любезно и так осторожно могут здороваться разве что врачи-венерологи, и ответил ему буднично, как положено благополучно возвращенному в семью пациенту.

Он всегда считал, что мужчина в постели с женщиной должен заслужить право на сон. Что женщина должна уснуть первой и проснуться второй. Но с Маргаритой все было иначе – граница между сном и явью оставалась неуловимой даже тогда, когда она ночевала вне дома.