Горюч камень Алатырь

Ну почему у нас никто не пишет ничего весёлого, лёгкого, радостного?! Чего ни хватись – или страсти до трясучки, или несчастная любовь сердцераздирательная, или главная героиня – в пруд головой, или герой – в Жёлтый дом! Удивительно тяжка и мучительна русская проза… Со стихами получше, но ведь стихи понимать надобно уметь! Вот ей-богу, впору самому сочинять садиться!

Не вам об этом судить, – Вера прямо, холодно смотрела в обозлённое лицо Андрея. – Ума не приложу, почему мужчины сплошь да рядом берутся решать, что лучше окажется для «нашей сестры»! Ломают нам жизнь, рвут по-живому сердце, душу топчут ногами – и пребывают при этом в полной уверенности, что нас же облагодетельствовали! И не смотрите на меня так, Андрей Петрович! Я-то свою дочь понимаю как никто другой!

Но в своей жизни я не раз убеждалась, что нельзя никому помочь собственной сломанной судьбой.

...тот, кто не любит сам себя, не может любить и других.

Безграмотность и темнота мешает дальше собственного носа смотреть.

...это страшное самонадеянность - думать, что можешь своей волей решить чью-то судьбу. Свой выбор каждый человек делает сам.

Честным человек бывает, когда не врёт сам себе.

– Вацлав… – прошептала сквозь слёзы Лидия. Лицо Стрежинского дрожало и плыло перед её глазами в зыбкой пелене. – Вацлав, как ты можешь… я любила тебя, клянусь, я любила тебя!

– Этого не может быть, – сдержанно заметил он. – Земноводные и пресмыкающиеся к высшим чувствам неспособны. Это курс биологии, пани Лидия, – встав, Стрежинский поднял с пола свою шинель, набросил её на плечи. – Я буду здесь снова через три дня. Сделайте всё, что в ваших силах.