Эшелон на Самарканд

Смерть подсела в эшелон уже давно, зайцем. Выждала немного, усыпляя бдительность командира, а после начала забирать детей. Сначала обернулась голодным истощением и забрала лежачих. Теперь превратилась в холеру и забирала больных.

-Это логика выживания, Деев! Жестокая, но логика: помогать сначала тем, кого еще можно спасти.

Самому удачливому добытчику не достать эшелонным детям новое прошлое.

А ведь и правда, хорошо было бы встретить чистую доброту! Круглую со всех сторон и не испачканную грехами предыдущей жизни. Пусть бы нашелся такой человек, хотя бы один на земле, кто никогда не сотворил бы ни единого злого поступка. И шел бы этот человек по миру, творя только добрые дела, а остальные бы глядели на него и грелись о его добродетель. Но нет таких людей. И доброты этой чистой нет. А мечта о ней - есть. С ней и живем.

И ехала дальше, дальше, все дальше… Каждый день — новый фронт. Каждый день — новый бой. Она сражалась за всех сирот и беспризорников степей, гор и морских побережий, веруя в их спасение и изо всех сил приближая его. Это была — жизнь. Это было — счастье.

— Для вас я комиссар, а не женщина, Деев. — Белая подошла вплотную, и тело его подобралось, распрямилось в струнку, словно за волосы к потолку потянули, чтобы стать хоть на вершок повыше. — Тогда какая разница, в чем я? Или в чем вы? Разве не так? Стать повыше — не получилось.

- Только вспоминать про это нельзя, Деев. И мыслями выжигать себя - тоже нельзя. Не думать, не помнить, оставить позади и дальше идти - только так. Иначе с ума сойдёте.

Долгие раздумья – для стариков, у них времени много.