Так уж повелось, единственные свидетели всегда правы. Но кто знает, что могло произойти в Пряничном домике?

Сердце билось так неистово, что это было едва ли не единственным звуком, который она отчетливо различала. Ее душило дурацкое платье, душили все эти званые ужины и попытки матери выдать ее замуж за незнакомцев.
Все, чего она хотела в этой жизни, это быть свободной выбирать свой путь, даже если он вел на морское дно.

Она здесь, чтобы найти того, кого спрятали стены Старого города, кого не выдало волшебное зеркало, но чья кровь меткой горела на ее губах.
И если для этого мир придется разрушить, так тому и быть.

Как бы не бранилась Настасья на Степана, что вернулся из лесу с пустыми руками, все же понимала: если хочешь чего-то по-настоящему, всем сердцем, не стоит добывать желаемое чужими руками.
Нужно пойти и взять самой.

Не бойся, милая.
Я не опаснее тех, кого не уродуют шрамы.

— ...и как ты думаешь, к чему ты выбрал для меня убийства из всего, что там лежало на твоём воображаемом столе?
— К тому, что я твой приговор, твои последние дни и твоя погибель. Или на нём слишком много наклеек со Slayer, Megadeth и Overkill.

Даже во тьме можно обрести свет и знания.
Если, конечно, знать, что и где искать.

Имя ей дали, но сами не называли, опасаясь гнева и гостей у порога.
Юки-онну боялись все.

Кем бы ни было это чудовище с множеством лиц, а в одной из своих целей он признавался каждому, кто забредет в его владения: уберечь природные богатства от людей.

Невозможно в прошлое прыгнуть, будто в разношенную обувь, да события из неё выбросить, словно ненужный сор.

Пожалуй, я рад, что ты больше не бессмертное нечто: кажется, теперь с тобой можно договориться.

Я видел, как ты из снега лепила чудовищ и те становились живыми, и как лисицы, пролежавшие подо льдом целую зиму, бегали по лесу после того, как ты над ними поколдовала. Что же мы с фонарями и трамваями не справимся?

— С ней у любого бы не заладилось. А мне и пытаться не стоило: я даже не помню, чтобы с ней обручался.

Ни шутки, ни сплетни больше не тревожили сердце девушки. Она похоронила его на дне моря, отдала лиловым глазам на сохранение. Даже если оно и не было им нужно.

Слово " похожи" показалось ей каким-то особенно полным, приятным, будто в нем заключалась особая магия.

До стадии "мы с тобой одной крови " все дошло быстро быстровато... Или я просто не привык к хорошему отношению?

Однажды каждый становится обманутым, это не страшно. Страшно, когда обман порождает зло.

Люди всегда были такими, даже когда она сама ходила наравне с ними. Преданные, осторожные и правильные. Когда-то и Юки-онна такой была или, может, это тоже лишь игра её воображения?

Прабабка говорила, кошки чувствуют то, чего люди не видят, а только того, что не видишь, и стоит бояться.