Одна женщина, один мужчина

Она – молода, ей чуть за тридцать, у нее много сил, и нельзя же ей – такой молодой – каждый раз засыпать с этим ожесточением, с чувством, что где-то внутри сложены острые железки, которые сейчас возьмут и порвут ее по живому, до крови. Она ему изменяет давно, а недавно стала рассказывать мне, будто мы подруги, и не помню уже, как это вдруг получилось.

Страшно было видеть, как сильная и твёрдая характером женщина так отчаянно рыдает из-за испорченного набора дешёвых теней.

Через месяца три у нее появился новый набор. Ленка купила на первую зарплату. После школы она устроилась санитаркой в больницу. Каким он был, я не помню – да уже и неважно. Другие времена – иные крылья.

Он – как был – в сапогах и пальто на кухню прошел, следы грязные на полу оставляя.

Она выбежала к нему.

А он крышку с котла снял, попробовал, поморщился и…

– Ну какая же гадость! – И сплюнул.

– Милый, ты же воду попробовал, которой я котел грязный залила, чтобы отмыть легче было!

Засыпая, Инна думала: «Успокойся, детка, все нормально. Мы живем себе, и у нас все хорошо. Конечно, не считая того, что я периодически вынуждена сидеть на диете. А та соседка – явно одинокая, хоть слово “диета” ей вообще неведомо».

Они все-таки сели за стол и, несмотря на диету, открыли шампанское, и Инна закусила разрешенными диетой огурцами, но настроение было испорчено окончательно. Нет, не у мужа. Он-то как раз заметно повеселел. У Инны. Ведь ни муж, ни ухаживающий за ней американец, да и вообще никто другой ей никогда букетов не дарил – пусть и столь безвкусных и стихов, пусть и нескладных, не писал на открытках, пусть и столь аляповатых.

В дверь позвонили.

Юля попрощалась с подругой и пошла открывать. На пороге стоял брат, торжествующе помахивая белым конвертом. Учеба на факультете криминалистики научила его профессионально проводить обыски. Илья разделил родительскую квартиру на квадраты и прочесывал их один за другим. Письмо обнаружилось в чехле со свадебным платьем. Расчет был точен – Юля никогда бы не прикоснулась к этому наряду, даже если бы от этого зависела ее жизнь.

— Представляешь, у него мечта – увидеть звёздное небо. Он же звёзды не видит. Только в половине второго ночи, если встать у печки, можно увидеть звезду. И эта звезда напоминает ему о Светке. Юлька, ты представляешь, эта коза уже ему посылку отправила и собирается ехать на свидание, отпуск приехала оформлять!.. А ты знала, что он сидит?

– Она что, не отдала тебе письмо? – удивился брат. – Ну, мать!

Наташка оделась и ушла, а Юля с Ильей перерыли весь книжный шкаф, перетряхнули документы в секретере, проверили даже сумку, с которой мать ходила на работу.

Одеяло захихикало. Илья метнул на кровать грозный взгляд, и Наташка с пятого этажа застыла и сделала вид, что на кровати лежит только одно одеяло. Юля с детства терпеть не могла эту выскочку, и ее чувства были взаимны.

Юлька разревелась, и рыдала ей в колени, и косточками позвоночника чувствовала, как ее тихонько гладят по спине мягкой рукой, и от жалости этой становилось еще горше.