Цитаты из книги Без перьев

«Актер. При чем тут я? Я в этом позорище светиться не собираюсь. У меня есть кое-какая актерская репутация, свои поклонники. Мой зритель надеется, что я выберу достойный драматургический материал.

Автор. Осмелюсь напомнить, что ты нищий, голодный, безработный паяц, которому я великодушно позволил учавствовать в моей пьесе, чтобы как-то помочь вернуться на сцену». / Пьеса «Бог»/

«Джина. А мне ночной город кажется таким холодным и темным, таким пустым. Точь-в-точь, наверное, как в космосе.

Клайман. Я никогда не думал о космосе.

Джина. Но ведь мы в космосе. Мы плаваем в пространстве на этом огромном круглом шаре... вы даже не можете определить, где верх.

Клайман. И это, по-вашему, хорошо? Я люблю точно знать, где верх, где низ и где моя ванна». /«Смерть»/

«Дрогой Тео! Неужели жизнь никогда не обернется ко мне своей лучшей стороной? Я в полном отчаянии! Голова моя разрывается! Мадам Сол Швиммер возбуждает против меня судебный иск за то, что я сделал ей зубной протез так, как чувствовал, а так, чтобы он подходил к ее ротовой полости. Да, это верно! Не могу же я работать как заурядный ремесленник. Я вижу так: ее мост должен быть неровным, со своевольно вставленными зубами, напоминающими языки пламени!» /«Если бы импрессионисты были дантистами»/

Что, если все на свете иллюзия и мы находимся в вакууме? Зачем тогда было покупать ковер за такие деньги? Ах, если бы Бог дал мне какой-нибудь знак!

Трудность голодовки заключается в том, что через пару дней очень хочется есть.

Так что я танцевала у Большого Эда Колесо, пока организация Аль Капоне не выкупила его дело. Я сказала «выкупила», ребята, но на самом деле Большой Аль предложил Большому Эду приличную сумму, а Эд отказался. Позже в тот же день, когда Эд ужинал в ресторане «Жаркое и отбивные», у него вдруг лопнула голова. Никто так и не узнал почему.

«Фло, — сказал Нед, — выходи за меня замуж». Ну, тогда меня можно было перышком нокаутировать. Я расплакалась, как дитя. «Это серьезно, Фло, — сказал Нед. — Я очень люблю тебя. Мне трудно об этом говорить, но я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей. А если откажешься, я тебе ноги переломаю». Ровно через два дня мы с Недом связали себя узами брака. А на третий день Нед нечаянно сплюнул вишневую косточку на шляпу Аль Капоне и после пулеметной очереди умер.

— Привет, Харриет, — сказал Вайнштейн.

— Слушай, Айк, — ответила Харриет, — кем ты себя воображаешь?

Она права. Зачем он это сказал? Вайнштейн проклинал себя за бестактность.

— Ну, как дети? — спросил он.

— У нас никогда не было детей.

— Собственно, поэтому я и подумал, что четыреста в неделю — многовато для алиментов.

Да, когда они были женаты, Харриет систематически пыталась изменить ему со всеми мужчинами на «М» из телефонного справочника Манхэттена — но Вайнштейн не держал зла. Конечно, когда Харриет с его лучшим другом сняли домик в штате Мэн и уехали на три года, ничего ему не сказав, надо было насторожиться. Но Вайнштейн просто закрывал на все глаза, сам виноват.

Будто мало было ему одиночества, на которое обрекал ребенка недетский интеллект, мальчик вдобавок молча страдал от несправедливостей и гонений на национальной почве — по большей части от собственных родителей. Правда, сами отец и мать ходили в синагогу, но согласиться, что их сын тоже еврей, было выше родительских сил. «Не понимаю, как это случилось», — растерянно говорил отец.

В следующий четверг я дам ей подышать веселящим газом и сделаю предложение.

В те времена здесь существовала разумная жизнь. Обитатели планеты напоминали человека с крупной головкой чеснока вместо носа и были, как мы бы сказали, философами. Их философия была строго рациональна. Они полагали, что если жизнь существует, значит, кто-то ее создал, и долгое время искали высокого брюнета с наколками, одетого в форму ВМФ.

Но не нашли, забросили философию и занялись торговлей по каталогам. А потом очень выросли почтовые тарифы, и все погибли.

Как-то раз поспорил индийский мудрец с факиром, что тот нипочем не сумеет его одурачить. Тогда факир трижды постучал спорщика по лбу, и мудрец превратился в голубя. Голубь выпорхнул в окно и полетел на Мадагаскар (багаж отправили следом). Жена мудреца, видевшая это, спросила факира, умеет ли он превращать вещи в золото и если умеет, то не согласится ли превратить ее брата в три доллара наличными, чтоб уж день не пропал окончательно.

Ступивши в дивные чертоги, император обнаружил, что его пожилое тело сделалось молодым. Но ум остался прежним. Император отворил дверь и обнаружил за ней другую дверь, а за той еще одну. Пройдя через сто дверей, он оказался на заднем дворе и опечалился.

В Скандинавии бытует предание о том, как Локи отправился на поиски легендарного кладбища, но встретил по пути неких дочерей Рейна, которые шли купаться. В результате он не нашел кладбища, но потом долго лечился от глистов.

Гепатитий. Я написал очень глубокую пьесу. Я вложил в нее серьезный посыл. Если мы не сыграем до конца, он не дойдет до зрителей.

Женщина. Театр создан для развлечения. Знаешь старую поговорку? Хочешь послать — сходи на почту.

Диабетий. А скажите, когда в прогнозе погоды обещают дождь, вы разве казните синоптиков?

Царь. Естественно.

Женщина. В некоторых случаях вестнику просто отрубали голову. Если, конечно, царь решал его помиловать.

Диабетий. Если помиловать — то просто отрубали?

Хор. Но если вести были совсем плохие…

Женщина. …то вестника зажаривали.

Хор. На медленном огне.

Диабетий. Меня так давно не жарили на медленном огне — я уже не помню, нравится мне это или нет.

Хор. Помяни мое слово, тебе не понравится.

Боб. Вы сослужите громадную службу всему человечеству!

Диабетий. Я?

Венди. Конечно. Но это очень опасное предприятие, и, хотя ты раб, имеешь право отказаться.

Диабетий. Я отказываюсь.

Боб. А зато посмотрел бы дворец.

Венди. И получил в награду свободу.

Диабетий. Свободу? Да, это чудесно, что говорить, я был бы счастлив вам помочь, но я оставил сковороду на плите, ростбиф жарю.