Прорыв

В середине июня 1978 года мама была беременна мной. На третьем триместре у неё началось кровотечение. Отец прим-чался с ней в больницу, где медики дали лекарство, которое останавливало кровотечение, но грозило осложнениями. Вме-шательство сработало, кровь остановилась. Она вернулась до-мой, но всё время чувствовала себя ужасно.

На тридцать первой неделе начались схватки. В больнице маме поставили спиртовую капельницу, чтобы их прекратить.

Это чуть её не убило. Она пришла в себя через несколько дней и была выписана с инструкцией отдыхать как можно больше и не волноваться - что было непросто, учитывая прошлые проблемы со здоровьем и необходимость присматривать за моей трёхлетней сестрой. 10 августа схватки начались снова. Она бредила, кровяное давление было опасно высоким. На следую-щее утро врачи спровоцировали роды.

Я пришёл в мир на тридцать четвёртой неделе, весил при-мерно два килограмма, лёгкие не успели полностью сформиро-ваться, но я был жив. Семейное предание гласит, что, несмотря на размер и хрупкость, я возвестил о своём появлении криком.

Одно из самых первых моих детских воспоминаний: бушую-щая метель, ветер ревёт так же, как сейчас. Моей сестре шесть, мне - три года, я всё ещё ношу подгузники. Мы прижались друг к другу в пуховом спальнике под боком у папы, глубоко в снежной пещере в горах Колорадо.

На потолке пещеры серебристый свет моего маленького фонарика становится синим. Я наблюдаю за ним и слушаю за-тихающие звуки ветра и храп моего отца. Каждые несколько часов он просыпается, расстёгивает спальник, надевает лыжные ботики и выходит наружу откинуть свежий снег, чтобы нас не завалило. Затем он возвращается, обнимает нас и крепко прижимает к себе. Мы сворачиваемся калачиком и снова за-сыпаем, зная, что всё будет хорошо.