О боли, горе и смерти

Ничто неподобающее не выгодно, даже если бы ты мог достигнуть его, никем не изобличенный.

Ведь мера пользы и мера нравственной красоты одни и те же. Кто не понял этого, будет способен на любой обман, на любое преступление.

Ведь именно то обстоятельство, что позорное считают полезным, и пагубно.

Если мы рождены для нравственной красоты и должны либо стремиться, к ней одной, как думал Зенон, либо находить, что она во всех отношениях перевешивает все остальное, как полагал Аристотель, то нравственно прекрасное непременно должно быть либо единственным, либо высшим благом; но то, что есть благо, несомненно, полезно; следователь-но, все то, что прекрасно в нравственном отношении, полезно.

«Я лично предпочел бы человека без денег деньгам без человека»

Ибо что так бесчеловечно, как обращать на погибель и уничтожение людей красноречие, дарованное нам природой для защиты их благополучия?

... она создает доброжелательность, так как справедливость хочет быть полезна возможно большему числу людей; по этой же причине она создает верность слову и вызывает у людей восхищение, так как справедливость глубоко презирает все то, к чему рвется большинство людей, воспламененное алчностью.

Богов умилостивят благочестие людей и чистота их жизни; но непосредственно после богов люди могут быть очень полезны людям.

Мышление замыкается в самом себе, а красноречие охватывает тех, с кем мы объединены общественными узами.

Недостойны свободного человека и презренны заработки всех поденщиков, чей покупается труд, а не искусство; ведь в этих занятиях самая плата есть вознаграждение за рабское состояние.

Итак, пусть каждый знает свои возможности и будет проницательным судьей своим хорошим и дурным качествам…

Итак, каждый наш поступок должен быть свободен от опрометчивости и небрежности, и мы не должны совершать ничего такого, чего мы не смогли бы оправдать; вот каково в общем определение обязанности.

Ведь одобрять надо не только движения тела, соответствующие природе, но в гораздо большей степени также и движения души, которые тоже приведены в соответствие с природой.

Задача справедливости - не оскорблять людей, задача уважительного поведения - не задевать их самолюбия.

Но надо добиваться того, чтобы наши стремления повиновались разуму, не опережали его и не отставали от него ввиду человеческой вялости и лености, чтобы они были спокойны и свободны от какого-либо душевного треволнения; благодаря этому засияет свет стойкости и умеренности во всем.

И в служении ей (обязанности) вся нравственная красота жизни; в пренебрежении к ней позор.

Ведь быть наделенными доблестью желает меньшее число людей, чем число тех, кто желает доблестным казаться.

Если бы кто-нибудь поднялся на небеса и обозрел устройство вселенной и великолепие светил, то это изумительное зрелище его бы не очаровало; оно было бы гораздо приятнее ему, если бы нашелся человек, которому он мог бы рассказать об этом.

Если бы кто-нибудь отличался таким суровым и диким нравом, что избегал бы общения с людьми и ненавидел его,то такой человек все-таки не утерпел бы, чтобы не поискать кого-нибудь, перед кем он мог бы извергнуть яд своего озлобления.

Поэтому нужно себе составить мнение о человеке, прежде чем его полюбить, а не полюбить его до того, как составишь себе мнение о нем.