Обаятельное чудовище

— Поздравляю! — Парень касается горячими губами моей щеки, скулы, а затем и губ — ну, совершенно не нарочно. — Ой, прости, — радуется он, — у меня прицел сбит. Хотел в щечку, получилось в губки!

Мне не нужно давать клятв, чтобы она знала: я положу всю вселенную к ее ногам. Сделаю все, чтобы моя Марта забыла навсегда свою прошлую жизнь. Моих поцелуев будет в миллион раз больше, чем той боли, которую она когда-то перенесла. У нее не будет ни единого шанса пожалеть о том, что она доверилась мне сегодня.

Люди, которые мне дороги, должны знать, что они навсегда останутся в моем сердце. Как бы они не отреагировали на мой поступок, я должна быть уверена, что оставляю им хоть какую-то светлую память о себе.

— Ты сам знаешь! Тебя прислали на нашу планету и запрограммировали на то, чтобы осчастливить как можно большее количество женщин, не обладающих умственными способностями! Да ты же трахаешь все, что обладает сиськами и минимумом интеллекта!

— Никуда не годится. — Говорю ему, обнимая за шею.
— Серьезно?
— Ты только не расстраивайся, Тим. Возможно, тебе стоит еще попрактиковаться, и в следующий раз будет лучше.
— Но я так старался…
— Не плачь.
Тим хохочет в голос. Он душит меня в своих объятиях, укутывает все туже, будто боится отпускать.
— Ради тебя я готов повышать уровень своего мастерства, сколько потребуется.

Возможно, для него это ничего не значило… Для меня же это значило многое. Я впервые поверила в то, что могу перешагнуть через прошлое и быть нормальной. Пусть даже только в плане отношений с мужчинами.

— Так и знала, ты просто озабоченный. — Шепчет Марта через плечо.
— Озабоченный тобой. — Бормочу я себе под нос.

С ней и секс не секс, а поход по минному полю, где каждое неловкое движение может стать фатальным. С ней не бывает комфортно, с ней желания не бывают терпимыми. С Мартой все как в последний раз — надо, и все. Хочу — значит, до боли. И если желаю — то только ее. Никто другой не в силах утолить даже половину этой жажды. И так во всем: до кипения крови, до гребаных ледяных мурашек по всему телу и до свернутых набекрень мозгов.

И это повторялось еще много-много раз. Снова и снова. Бесконечно. Наверное, такие моменты должны исчисляться не годами, а целыми жизнями.

— Марта, иди скорее к своему мартовскому котику. — мурлычет он, подкрадываясь ко мне.
— Сколько ж ты выпил, дурень? — Хихикаю я.
Наклоняюсь, собираю его вещи, прижимаю их к груди и выбегаю за дверь.
— Какого черта… — Тим в ярости вздымает руки.
И бросается за мной.
— Я не твоя Киса, запомни. — Говорю, отступая. — И не называй меня так.

Секс, совместный отдых — это что-то вроде праздника, никому не интересны твои обнаженные внутренности.

— Тима, тебе бы лучше прочесть… там…
— Что там? — Выпрямляюсь я и дергаю из ее рук документы.
— Читать умеешь? — Издевается незнакомка, вставая с моего кресла.
— Что? — Бросаю на нее презрительный взгляд.
— Я говорю, буквы знаешь? А, Б, В, Г? Знакомо?

— Я не виноват, что я такой ненасытный.
— Ага-ага. — Кивает она.
— Вчера пришлось дважды утолять голод своего зверя. — Хвастаюсь.
— Которого? — Кривится Дашка, оглядывая меня. — Того похотливого хорька, который, как заведенный, все мечется и мечется от одной теплой норки к другой?