Всегда лишь она

«Трудно притворяться, что не имел понятия, сколько времени, когда перед твоим носом гигантский циферблат»

Энни – роскошь, которую Фэй никогда не ценила по достоинству. Энни – подарок, от которого в ее пользу отказалась сестра. Как с подарком, она и должна была с ней обходиться.

Фэй – не любительница выпить. Ее родители были алкоголиками, и она боится стать такой же. Но Энни пропала за три дня до свадьбы, и это все сильнее тревожит её

— В этом-то и проблема. Я не могу с ней связаться.

— Добро пожаловать в клуб, – язвит про себя Фэй, но ничего не говорит. Вместо этого она поднимает брови. – Полагаю, тебе нужно продолжать попытки, – заявляет она. Ей говорили, что она может выглядеть угрожающе, и Фэй надеется, что сейчас как раз такой случай. – Уверена, в конце концов у тебя получится.

Годы тюрьмы здорово изменили Корделла Льюиса, который, судя по изученным Лорел старым снимкам, был когда-то высоким и крупным мужчиной. Теперь он выглядит слабым и сморщенным, щурится в ярком солнечном свете, изучая лица собравшихся в надежде различить знакомые.

Клэри задумывается о том, как все мы становимся частью историй друг друга, не важно - желаем мы того или нет. Нет никакой разницы - главная у нас роль или эпизодическая, рано или поздно мы все равно оказываемся на чьей-нибудь сцене.

— Сомневаюсь, что у Энни есть какие-то секреты, мам. Она как открытая книга, ее все любят. Она смогла справиться с тяжелым прошлым. А теперь она выходит замуж.

Как же он заблуждался, считая, что у него в запасе больше времени. Ловушка, в которую рано или поздно попадают все.

Они понятия не имеют, каково это – раз за разом приходить на место смерти своей мамы, называя это «побыть рядом».

Но Фэй боится, что Энни держит темную сторону своей личности в тайне от жениха. Ведь так, по сути, и поступают люди, когда влюбляются: они скрывают, кто они есть на самом деле, как можно дольше, опасаясь, что стоит только стать собой, и их сразу разлюбят.

Ему нравилось, как пахла ее старая машина – запах недопитого кофе, забытого в подстаканнике, жареной картошки и мыла Энни. Это был ее запах. А новая машина пахнет ничем.

Ее матери не будет рядом, когда через несколько дней она пойдет к алтарю. Ее мать уже не наденет старомодное, но подходящее к случаю платье и не передаст ей семейную реликвию на счастье. Она не будет засыпать ее советами об отношениях, основанных на собственном многолетнем опыте как жены. Ей просто нечего рассказывать – у нее нет и не было этого опыта, ведь Лидия Тафт умерла, когда ей было всего двадцать три года. Даже собственная дочь уже пережила ее.

Ей очень важно поступать правильно – уж такой она человек. Но что значит правильно? Вот в чем вопрос.

Есть время ползать и время парить в небесах, время оставаться и время отпускать. Всему свое время.

... история пишется лучше, когда ты – ее часть. Может быть, как раз это она и упустила – ту часть, что затрагивает сердце, берет за душу, часть, которую все время держала про запас.

... даже лучшие истории когда-нибудь заканчиваются

Приемный отец их дочери любит приемную мать их дочери. Он улыбается, когда бы она ни зашла в комнату. Среди потенциальных «родителей», с которыми встречалась Клэри, только он был тем, кто взял жену за руку. Конечно, несколько раз жены хватали за руки мужей, но этот сам потянулся к жене, и все выглядело так естественно, что Клэри поняла: для него это обычное дело. Для девушки, отвергнутой парнем, которого она любила всю свою короткую жизнь, один простой жест стал решающим.

В городе до сих пор гуляют легенды о том, что место гибели Лидии населено призраками, хотя это не то, о чем, по мнению Клэри, нужно беспокоиться. Живые люди куда опаснее мертвецов.

Если бы она взяла Энни и вернулась домой, она могла бы остаться жива. По крайней мере, Фэй нравится так думать, она любит фантазировать о том, как Лидия принимает другие решения и все оборачивается иначе. Нет, не просто иначе. Лучше.

«Как бы я хотела, чтобы это была не более чем тщательно спланированная, жестокая шутка , – думает Клэри. – Я бы хотела убить ее за это, но была бы так рада видеть ее живой и здоровой, что тут же забыла бы обо всем!»