Дом четырех ладоней

Если Марк не будет шутить со скоростью три глупости в минуту, его жизнь потеряет всякий смысл.

В школе все очень быстро. Секунду назад тебе может быть хорошо, а сейчас обидное сказали и уже плохо. Или наоборот - сидишь никакая вооьже, а тут сбоку шутят и ты смеёшься, и тоже шутишь и ничего, жить можно. До следующей фигни.

Иногда в школе не хочется даже дышать. Сил нет.

Мы там как в космосе. Каждый в своём скафандре, а вокруг чёрная тьма и невозможно ориентироваться. Когда не знаешь, куда тебе плыть, это страшно.

Тоже очень школьное чувство.

В Америке все запахи другие. Небо черное и низкое. Фонари ярче. Трава под ними слишком зеленая и пахнет иначе, тоже ярче. В небе звезды и самолеты. Над высокой тонкой лохматой пальмой встает половинка луны. Значит, в Москве сейчас день, третье июня. Я не могу себе представить этот день. Я не могу поверить в Москву. Сейчас есть только я, мой папа и черный кусок неизвестной улицы.

Дело в том, что у мамы в комнате куча книг про то, как наладить отношения с подростком. И все, что мама мне говорит, это из книг, не ее личные слова. Она просто учит эти фразы, как кусок параграфа или как актер роль учит.

Когда я это поняла, я перестала слышать смысл маминых слов.

Я спускалась по эскалатору, догоняла всех. В эскалаторе под ступеньками что-то визжало и стонало, как хор мертвецов.

Вот напротив меня сидит папа. Я могу до него дотронуться и его обнять. Сегодня могу. И завтра до трех часов. А потом папа уедет в аэропорт. И будет жить в другой стране. Проживет там пять лет, а может — всю жизнь.