Turtles All the Way Down

- Мне нравятся короткие стихи со странными схемами рифмовки, потому что такова жизнь.

• Такова жизнь? - не поняла я.
• Да. Они рифмуется, но не так, как мы ожидаем.

Болить чи ні - в принципі, не має значення.

Большинство взрослых внутри - пустые. Они пытаются наполнить себя выпивкой, или деньгами, или Богом., или славой, или чем-то еще, чему поклоняются. И все это разлагает их изнутри, пока не остается ничего, кроме тех самых денег, или выпивки, или Бога, в которых человек искал спасение.

В определенный момент жизни красоты мира становится достаточно. Тебе не нужно больше фотографировать, рисовать или даже запоминать. Ее хватает.
©Тони Моррисон

Мысли — просто другой вид бактерий, населяющих тебя.

...любовь — одновременно и способ стать человеком, и причина, по которой ты становишься им.

Він - не багатство. Він - особистість.

Слово "я" найгірше піддається визначенню.

- Ти в нормі, Голмсі？

• Ага.
• Можеш здобутися ще на щось, крім "ага"？
• Ага, - сказала я і злегка всміхнулася.

Человек может делать то, что он желает, но не может желать, что ему желать. (Артур Шопенгауэр)

«Мне есть до себя дело. И чем меньше у меня друзей и поддержки, тем больше я стану уважать себя».

Прошлой ночью лежал на холодной земле и смотрел в небо – чистое, только немного подпорченное световым загрязнением и туманом моего дыхания. Ни телескопа, ничего, только я и широкое открытое небо. И я думал: о небе говорят в единственном числе, будто бы это что-то одно. Но небо – не одна вещь. Небо – всё. И прошлой ночью его было достаточно.

Каждая потеря уникальна. Ты никогда не поймешь, что чувствует другой человек, - точно так же, как прикосновение к чужому телу не поможет понять, как в том, чужом, теле живется.

Жизнь - это история, написанная не тобой, а о тебе

...твоё «сейчас» — это не твоё «навсегда».

Можно отлично жить, не зная, что такое истинная любовь, какой описали ее коринфянам, однако мне повезло – я нашла ее с Гарольдом.
Он был «Тойотой-Короллой» шестнадцати лет, а цвет его краски назывался «таинственная морская волна».

Все считают себя героями собственного эпоса, но в реальности мы – практически идентичные организмы, которые образовали колонию в просторном помещении без окон, пропахшем моющей жидкостью и жиром.

Я не обращаю внимания на тревоги. Волноваться – естественно. Жизнь сама по себе тревожна.

Я миллиардер без миллиардов, Холмси. У меня душа владельца частного самолета, а в жизни я катаюсь на общественном транспорте. Это настоящая трагедия.

Видеть прошлое — или человека из прошлого — физически больно. По крайней мере, для меня. Я поражён меланхолией и хочу вернуть прошлое, любой ценой. Не важно, что оно не вернётся, что оно не было таким, каким я его представляю. Я хочу его вернуть. Чтобы все снова стало таким, как раньше, или каким я его помню: целым.