биралась добавить еще кое-что, но сбилась, с ужасом засмотревшись на след от красной помады на идеально белом воротничке начальства.
Только этого не хватало! Вон же он, Израиль! Уже за окном самолетика. Боже-боже, как же быть?
– Что такое? – нахмурился мой личный кошмар наяву. – Чего побледнела?
– Робею перед вами, – пробормотала, с грустью отводя взгляд. Такой ошибки он мне точно не простит.
– Fasten your seatbelts, please, – тем временем продолжала говорить стюардесса, напоминая о ремнях безопасности.
“Этим ремнем он меня и придушит”, – пристегиваясь, покосилась на молчаливого Малкина. Тот повторял мои действия. “Может, не заметит?” – пронеслось в голове с отчаянной надеждой.
– Проснулись, голубки? – радостно спросила моя погибель, выглядывая из-за спинки своего кресла. – О! Михална, ни фига себе, ты быстрая. Уже и пометила холостяка.
Звезда заржал, а мне отчаянно захотелось провалиться… куда-нибудь на пляж у Средиземного моря. Хотя бы на минутку.
– Что он несет? – Малкин обернулся ко мне. Стеклышки наших очков блеснули в унисон. Мои печально, его – в предвкушении большого скандала.
– Я несу в мир правду, – не затыкался Макс. – Давай, скажи ему, золотко, что он теперь только твой.
– Рыбкина, – в голосе начальника вместо злости прорезалась усталость. – Что там еще?
– Ваш подарок, – ответила я. – Ну, то есть, не ваш, конечно… В общем, помада.
– Что с ней? – подбодрил меня Малкин.
Я нервно потрогала собственный воротничок и многозначительно посмотрела на его шею.
– Не-е-ет, – протянул шеф, прикрывая глаза.
– Да, – Макс счастливо улыбнулся. – Рыбкина, ты ж моя прелесть!
– Я могу попытаться отстирать ее. – Максимально отодвинувшись к окошку, подумала и добавила: – В туалете. Когда прилетим. Если останусь жива.