Апокалипсис

Голодисплей светился кроваво-красным. Внутри проекции то и дело появлялись оскаленные демонические морды, нашептывающие мерзости. Аматним раздраженно взмахнул рукой.

— Изыдите! — прошептал Несущий Слово.

Твари нехотя подчинились, снова став невидимой частью микросхем проектора.

Да, пространства за реальностью давали кров и убежище последователям Изначальной Истины, но и неприятностей здесь хватало. Звездолеты, слишком долго бороздившие космические моря, обзаводились вредителями. Системы «Славы вечной» кишели меньшими демонами и странными призраками. Небольшая цена за могущество, приходившее с такими существами, но самые несносные из них выбирали удивительно неподходящие моменты, чтобы проявить себя.

Капитаны, собравшиеся на мостике, вполголоса переговаривались. Ур-Набас следил за собранием через полуприкрытые глаза, оценивая всех и каждого. Что за славное собрание посланцев из тысячи орденов великого легиона! Все чистокровные Несущие Слово, ибо в нынешние времена только праведным можно доверять. Легионеры вооружены, но повелителя этот факт не страшил, ведь и его руки не пустовали. На одном бедре висел топор-крюк, на другом болт-пистолет — верные инструменты участвовали в тысяче походов и послужат хозяину столько же, если есть на то изволение богов. Но многие ли последователи скажут то же самое о себе?

— Я хускарл. Защищаю миры. А для этого я должен знать все об их силе и слабости, точно так же, как ты и твои братья обязаны постичь пределы своей техники…

Хан улыбнулся:

— Не хотел тебя обидеть, брат. Я хвалил. Мне рассказывали, что в твое время об итераторах говорили как о честных и достойных людях. — Субоден выпрямился. — А теперь они — не запоминающиеся ничтожества, болтающие пустопорожнюю чепуху и отчаянно зовущие на помощь при первой же попытке отпора. — Воин потер лоб. — Ну… или были такими до того, как Галактику разорвало надвое.

«В твое время». Три слова вонзились в душу Хейда Кальдера подобно стрелам. Примарис посмотрел на инфопоток. Прошло много времени, пока он спал в стазис-хранилище. Тысячи лет, если точнее. Сыну Дорна стало не по себе от открывшейся истины. Это за гранью рационального мышления. В тридцать первом тысячелетии казалось, что Империум Человечества, подобно колоссу, пойдет семимильными шагами по Галактике, а его народ возвратит себе все миры, принадлежащие ему по праву рождения.

Но теперь империя, которую он помогал строить, стала сломленным животным — свирепым и упрямым, даже несмотря на предсмертную агонию. Героически сопротивляющимся последствиям смертельного удара, нанесенного за тысячи лет до того, как родились такие, как Субоден.

— Красота, — произнес воин, ни к кому не обращаясь, просто хотел услышать звук своего голоса и дать словам прозвучать в варпе, чтобы боги услышали его благодарность за ниспосланные дары.

— Есть изящество в безмолвной смерти и красота в холодном пламени кораблей, пылающих в пустоте. Чернота расцвечивается яркими оттенками, и в их переливах вижу я грядущую славу. — Сложив руки за спиной, легионер обдумал сказанное и нашел невыразительным. В его легионе были гордящиеся плетением словес, умением выигрывать войны красноречием. Аматним к таким не относился. Ему риторикой служил личный пример, он вел делом, а не призывом.

В Имперском Флоте от ошибки до ее последствий могут пройти часы, дни, недели. Несовпадение в данных, секундное промедление при корректировке курса… И все покатится снежным комом. Звездолет, даже маленький, не просто корабль, но целое металлическое государство. А капитан — король. И, подобно правителю, обязан быть всегда и во всем уверенным. Но Уэйр никогда за свою жизнь не испытывал такой растерянности, как в нынешние времена.

Поток отчетов шел часами. Дальнодействующие сканеры прочесывали звезды, но не находили ничего странного. Если точнее, то «нового» необычного. Но чем ближе к краю системы, тем чаще приборы сбоили. Что-то вмешивалось в систему авгуров.

Кардинал-губернатор одной лишь силой воли заставлял вершиться дела — или так это выглядело со стороны. Система Одоакр в основном самообеспечивалась, а значит, падение уровня торговли не оказало на нее фатального влияния, как случилось бы в противном случае. Но на некоторых мирах уже началась нехватка продовольствия, стало сложно поддерживать постоянную боеспособность флота. К этому можно добавить беспорядки, начавшиеся на внешних мирах, в том числе на шахтерских базах на астероидах. Но это привычное положение дел.

Привычно на самом деле все. Но нынешние потрясения в Галактике случились одновременно. Кризис следовал за кризисом. Коммодор молился об одном: чтобы новая аномалия не принесла еще больше проблем.

Коммодор закрыл глаза, прогоняя воспоминания. На мгновение, показавшееся вечностью, реальность превратилась в безмолвный мрак могилы. Когда слабый свет вернулся, в нем показались огромные тени, клубящиеся в космических безднах. Чудовища. Голодные колоссы, поедающие раненые звезды или роющиеся во внутренностях погибших космолетов.

Их было множество. Существ, состоящих из звезд и огня, с зубами, похожими на изломанные кометы. Попадались их меньшие сородичи — твари, просачивавшиеся и проползавшие сквозь нижние палубы. Альдо видел этих бестий только один раз в прошлом — когда на корабле, где он служил младшим офицером, во время варп-перехода произошел кратковременный сбой поля Геллера. И, нет, еще раз увидеть этих исчадий старику не хотелось бы. Коммодор сделал новый глоток, пытаясь забыть ужас.