Послемрак

После его ухода наш взгляд в туалете задерживается. Словно зафиксированная камера, мы продолжаем смотреть на темное зеркало. Отражение Сиракавы все еще там. Сиракава – точнее, образ Сиракавы – смотрит на нас из зеркала. Не меняя выражения лица и не двигаясь, очень пристально вглядывается нам в глаза. Наконец, отчаявшись, глубоко вздыхает, поигрывает мышцами, крутит шеей. И, подняв руку, ощупывает лицо. Так, словно хочет убедиться, что существует на самом деле.

Его цель предельно проста. Он пытается вставить себя в окружающий фон – и увидеть мир нейтральным, как натюрморт.
Но как он ни старается, что-то еще не проглядывает, хоть убей. В зеркале он видит лишь себя самого – того, кто он в реальности. Зеркальное отражение и ничего более.

– Настоящее привидение, – наконец произносит Кашка.

"Если у курицы были проблемы - яйца тоже неблагополучные, разве нет?"

Наша память – ужасно странная штука. Такой огромный шкаф с ящиками, забитый чем попало. Лишние знания, бесполезная информация, бредовые мысли забивают этот шкаф сверху донизу. А чего-то действительно  важного не раскопать, хоть тресни…

– Все равно не очень понятно… Ну а секс в этом Альфавиле бывает?
– Секс – бывает.
– Без любви и без иронии?
– Ага.
Каору саркастически усмехается:
– Выходит, лучшего имечка для «рабухо» и не придумаешь!

Он думает о взаимосвязи Процесса и Мысли. Мысль порождает Процесс – или из Процесса рождается Мысль?

– Только наши с ней миры нигде не пересекаются, вот в чем беда. Слишком они разные. И я ничего с этим поделать не могу. Сколько бы ни старалась…

– Лекарства, гадания, диета… От этих маний ее уже не вылечить никому.

Люди вынесли отсюда все до последней мелочи, заперли за собой двери и забыли об этой комнате навсегда, как забывают о городах, опустившихся на дно моря. И только звенящая тишина да едкая пыль, пропитавшая стены, напоминают девушке и нам с вами о том, что Время еще существует.

Каору: Вот и вы смотрите, на улице всякой фигнёй не занимайтесь! Времена сейчас такие. Никогда не знаешь, откуда за тобой камера подглядывает.

Сидим здесь и говорим по делу. Кто говорит не по делу - пускай сидит где-нибудь ещё.

- А вы и сейчас еще уши отрезаете?

• Жизнь у человека одна. Зато уха целых два.

Причины и следствия сплели вокруг нас свою цепь, выдержав строгий баланс между синтезом и распадом. И все это произошло в жуткой трещине между полуночью и рассветом.

Между светом и мраком - миллионы теней и переходных оттенков! Разумный человек всю жизнь учится их различать.

И вдруг меня накрыло. Очень странное чувство... Как будто по всему свету напряжение в розетках упало. И в мире стало темнее и холодней.

Для того чтобы жить, человеку нужны воспоминания, как топливо. Все равно какие воспоминания.

И всё это произошло в жуткой трещине между полуночью и рассветом . В чёрной бездонной пучине, что разверзается перед нами каждую ночь по законам, которые нам неизвестны и против которых мы бессильны.