Движение. Место второе

Может статься, что важнейшие решения в нашей жизни мы принимаем без участия рассудка. Есть основания так полагать. Можно ли в этом случае говорить о чем-то, что напоминает понятие судьба? Вполне вероятно.

Если человек начал общаться с правдой, то лгать становится сложно, а Рождество, кроме всего прочего, это ведь еще и праздник лжи номер один.

Как сердце не может говорить, так и человек не может познать себя. В лучшем случае вы можете сказать, что у вас есть определенные дарования или таланты, некоторые слабости и странности. Это не означает, что человек себя знает или знает, кем он является. Его знания хватает не больше чем на составление объявления о знакомстве. Кроме того, люди имеют обыкновение врать, даже самим себе.

В Рождество все имеет обыкновение обостряться. Подсчитывается сумма того, кто ты есть и чего добился в жизни. Того, что имеешь. Неслучайно это время самое урожайное на самоубийства – это бывает, когда в сумме выходит ноль или минус.

Может быть, когда сходишь с ума, как раз и следишь за тем, чтобы все было в порядке с такими вещами, как рождественские украшения. С деталями, которые сохраняют нормальность как декорацию, в то время как за кулисами расцветает безумие.

Я и вправду думаю, что установки Софии были и здоровее, и рациональнее, чем мои, но я все равно не мог их принять, потому что был слишком сильно убежден в фундаментальной изолированности человека внутри собственной несчастной черепушки. Мы все стоим перед бездной, и стоим там одни. Может, это солипсизм, но именно так я воспринимал жизнь.

Как можно узнать, готов ли ты к чему-то? Только когда что-то начинается, понимаешь, выдержишь ли ты это, а до этого можно только гадать.

Одинокие люди имеют склонность превращаться в толкователей знаков. Видеть признаки и аналогии, выводить какой-то смысл из бессмысленных совпадений.

Он не чувствовал боли и едва осознавал, где находится, когда они отвязали его и оставили лежать у подножия дерева. Присутствовала только темнота, от которой он не сразу освободился. Не углубился ли ребенок так далеко в эту темноту, чтобы…

Мальчик долгое время воспринимал мир как что-то нереальное. Если бы кто-то сказал ему, что жизнь – это декорация, а люди – переодетые инопланетяне, было бы трудно в это поверить, но это соответствовало бы его внутренним ощущениям. Ощущениям, что все понарошку.

С одной стороны, мир и наше существование в нем – это чудо. С другой стороны – оскорбление. Как будто тебе пообещали шведский стол, а получил ты всего-навсего две холодные картофелины.

По мере развертывания повествования история утрачивала свое пугающее, бесформенное состояние и превращалась в нечто, что можно покрутить и повертеть, рассмотреть со всех сторон. Таким образом, с ней уже можно было как-то справиться.

Невероятно, как неприятное происшествие утрачивает свою остроту, стоит его только изложить в виде рассказа. Не поэтому ли писатели занимаются своим ремеслом?

От детей и безумцев можно услышать истину.

Если вы знаете и понимаете все о человеке, его сложно осуждать.

Жалость - это форма осуждения.

Как придется в жизни туго, бегай с воплями по кругу.

Если не существует Бога, который устанавливает границы и призывает нас к смирению, то мы вольны требовать чего угодно.

Мы все стоим перед бездной, и стоим там одни.