Зов Ктулху

Сначала преамбула. Так случилось, что эту повесть я взял в игре "Игра в классики", быстро прочитал и еще в апреле написал рецензию. Но потом кое-кто из пользователей разобрался, что то издание, на которое я написал отзыв, на самом деле сборник, и изменил его статус. Таким образом я оказался в сложной ситуации: брал одну повесть, а получился конкретный сборник. А по правилам игры нужно полностью читать то, что выбрал. Конечно, можно было бы обратиться к модераторам игры и доказывать свою правоту, но я решил - прочитать этот сборник целиком, значит, судьба хочет, чтобы я познакомился с рассказами и повестями Лавкрафта, мною еще не читанными. Но встал вопрос, что же делать с написанной рецензией? Я решил перенести её сюда - в отдельное издание повести, убедившись, что это точно не потенциальный сборник, а на тот сборник, что выпал мне в игре (где раньше лежала эта рецензия) напишу новую, как только закончу его чтение.

В мировой литературе существует великая троица "ужасных" писателей Эдгар По, Лавкрафт и Кинг. Первый - родоначальник и генератор идей, последний - генератор толстых томов, но оба они создатели довольно разрозненных сюжетов, и только стоящий посередине Лавкрафт всю жизнь писал одну книгу, его рассказы и повести представляют собой отдельные, переплетающиеся между собой, главы из Великой хроники Великого Вселенского ужаса.

Он создал свою собственную Вселенную, самую ужасную из всех, созданных писательскими талантами, вселенных. Шокирующая опасность, наводящая безмерный ужас, может исходить, как извне, так и изнутри. Первый вариант, это - космическая угроза, та же уэллсовская "Война миров" и дальнейшее плодотворнейшее развитие этого вектора позднее. Вторая, это - опасность исходящая из недр или глубин самой Земли, те же легенды о Кракене.

Лавкрафт объединил обе причины, преподнеся читателяю истинный "ужас ужасный". Причем, в его неповторимом стиле, когда акты совершеннейшего зла происходят, как правило, на фоне абсолютно спокойной, замершей, практически сонной, провинциальной жизни. Эта изначальная сонливость стократно усиливает конечный эффект погружения в бездну ужаса.

Ну, а номинальная бездна оборачивается реальной, когда речь заходит о глубинах океана, о которых мы и по сегодняшний день знаем так мало, что опасность, которая может в них таиться, не уступает опасности космической, и порождает, проникающий до самой последней клеточки организма, ужас.

Что же касается конкретно обсуждаемой повести, то, по моему мнению, это не самая сильная вещь, вышедшая из-под пера Лавкрафта. Я склонен согласиться с ним, когда он сам характеризует произведение следующим образом: "довольно средний — не самый плохой, но изобилующий низкопробными и нескладными штрихами".

Мне намного больше нравится истинный шедевр "Морок над Инсмутом", хороши "Сны в ведьмином доме", "Ужас Данвича", "Случай Чарльза Декстера Варда".

Но в этом случае над художественным качеством текста превалирует созданный автором образ, которому удалось подобрать такое колоритное имя - Ктулху. В этом созвучии действительно притаилось что-то древнее, загадочное и ужасное. И я склонен считать, что это имя играло довольно весомую роль в дальнейшем раскручивании образа и темы.

"Ктулху" стал именем той Вселенной, которую создал Лавкрафт, и в расширении пределов которой сыграли видные роли такие писатели как Нил Гейман, Роджер Желязны, Колин Уилсон, Вадим Панов, Александр Рудазов. Ну, а интернет сделал из имени загадочного монстра настоящий мем, соперничающий с самим "медведом". И, если помните, одно время среди журналистов-международников было модно задать на пресс-конференции какого-нибудь премьер-министра или президента, например В.В.Путина, вопрос: Как вы относитесь к пробуждению Ктулху?

Является ли Лавкрафт одним из величайших писателей всех времён? Меняют ли его тексты мировоззрение? Удивляют ли сложными и запутанными сюжетами, невероятной стройностью и удобоваримостью слога и повествования? А может в своих рассказах и повестях он пытается донести до читателя какие-то важные мысли и ценности, приняв которые, мы изменим свою жизнь к лучшему? На все эти вопросы я отвечу: «‎Пожалуй, нет. Лавкрафт — самобытен, необычен, крут, но не может претендовать на звание самого умелого автора даже в своём жанре». Но если вы спросите, люблю ли я его творчество, перечитываю ли его рассказы и восхищаюсь ли его фантазией, то ответ конечно же будет утвердительным. И вот почему.

Для меня Лавкрафт в первую очередь не рассказчик, беллетрист и мыслитель, а литературный гипнотизёр, жрец и шаман собой же придуманного культа . Он не пытается угодить читателю, а просто выплёскивает на бумагу скопившиеся внутри него жуткие видения, переживания и страхи. Излишне вычурные словесные обороты, постоянные повторы и всегда плавное, последовательное изложение уже сами по себе нагоняют ощущение торжественности, важности и сакральности происходящего, звучат как некое заклинание или древний миф, много веков передававшийся в устной форме. Складывается впечатление, что автор сам полностью уверен в правдивости своих историй. Они пугают его, не дают покоя, снятся. В конце концов ты начинаешь верить вместе с ним. И не нужно для этого ни подробных описаний чудовищ, ни глубоко прописанных характеров героев, ни конкретных мест на карте — достаточно лишь атмосферы тайны, неизбежной опасности и безумия. Иногда его рассказы, казалось бы, вообще не несут никакого смысла, а являются лишь нахлынувшей на автора эмоцией, оттиском неприятного переживания или кошмара, но при этом они будоражат и пугают даже больше, чем работы, изначально ставящие перед собой задачу нагнать страху на читателя.

А ещё одним из несомненных плюсов творчества Лавкрафта является придуманная им мифология и одна из первых литературных Вселенных, продолжающая жить и развиваться до сих пор, хотя прошло много лет после смерти писателя. Она тоже схематичная, туманная, несистематизированная, основанная на слухах, пересказах древних книг, верованиях тайных культов. О многих вещах из этой Вселенной мы можем только догадываться. Но и это мне нравится у Лавкрафта, потому что оставляет много места для фантазии. В его мире человек не играет решающей роли. По сравнению с силами, сокрытыми в бесконечной тьме космоса, мы всего лишь маленькие, глупые и беззащитные букашки. Рано или поздно настанет миг, когда нам придётся уступить своё место на планете более развитым и жестоким цивилизациям.

Творчество Лавкрафта понравится не всем. Оно не призвано развлекать в прямом смысле этого слова. Часто кажется, что он пишет только для себя. Но вот чего у него не отнять, так это умения вдохновлять. Режиссёры, музыканты, прозаики, поэты, художники, архитекторы, разработчики компьютерных игр до сих пор черпают идеи из его работ. Непризнанный при жизни Лавкрафт уже после своей смерти смог обрести всемирную славу, популярность и почёт среди огромного количества деятелей искусства. А уж это не может не вызывать уважения к нему, потому что проверка временем — один из самых честных и справедливых экзаменов для людей его профессии.

Очень атмосферное произведение полностью в лавкрафтовском духе. Рассказчик, от чьего имени ведется повествование, является потомком древнего народа, пришедшего некогда в Новую Англию откуда-то с юга, и принесшего с собой тёмный святочный культ.

Гонимый неясными предчувствиями, рассказчик оказывается в запущенном городе Кингспорте, где некогда обитали его предки. Здесь царит мрачная, гнетущая атмосфера; он находит дом, в котором жили представители его семьи. Сейчас здесь обитает чета стариков, которые увлекают его с собой, присоединяясь к безмолвному шествию горожан. Рассказчик обращает внимание, что эти странные люди не оставляют на снегу следов, а шествующие между тем спускаются в мрачное подземелье.

Там появляются странные летающие гибриды, которых седлают участники шествия, и те уносят их куда-то во мрак. Рассказчик отказывается лететь и, возможно, этот выбор позволяет ему вернуться в реальный мир. Он приходит в себя в местной больнице и не может разобраться: было его приключение в реальности или это видение его воспаленного воображения. Но он помнит, что старик оказался его прапрадедом, похороненным еще в 1698 году, подтверждением тому был фамильный перстень, который в свое время положили с ним в гроб.

Но самое страшное и ужасное, что понимает рассказчик, это то, кем на самом деле были эти странные молчаливые жители города, не оставлявшие следов. Колдуны, погребенные на местном кладбище, продавшие свои души дьяволу, напитали своими соками могильных червей, которые наполнились хитроумием, чтобы вредить и силами, чтобы губить. Рожденные ползать научились ходить.

Великий ужас овладел главным героем, ведь он - потомок рода основателей дьявольского культа, был допущен до сакрального ритуала, а, значит, подтвердил преемственность и получил посвящение. Теперь ему осталось осознать, что его не ждут, ни рай, ни ад, ему, как и всем его предкам, предстоит после смерти воскреснуть трупным червем.