Бумажная
939 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Мне очень близок Акира Куросава как режиссер, я смотрел и пересматривал все его фильмы. Но вот что он за человек, это всегда была загадка, ведь материалов на русском о нем было крайне мало.
В этом плане автобиография «Жабир жир» незаменимый источник информации. Воспоминания получились очень душевные и трогательные. И что немаловажно - написаны замечательно. Это не удивляет, учитывая, что Куросава первоклассный сценарист, но не отметить нельзя. Даже если бы я не был поклонником режиссера, книга мне бы все равно понравилась. Это точно. Любопытно понаблюдать за жизнью человека, родившегося в Японии в 1910 году.
Но у книги есть один серьезный минус. Добравшись до «Расемона», фильма, принесшего Куросаве международную славу, он решает завершить свой рассказ. Но как же так!? Ведь с этого момента начиналось все самое интересное. «Семь самураев», «Телохранитель» и суд с Серджио Леоне, съемки в Советском Союзе… еще столько всего он мог бы рассказать. Но увы, получилось так, что книга о тех днях, когда он еще не был знаменит. Что ж, и так неплохо. Но мой идеал мемуаров по-прежнему «Мой последний вздох» Луиса Бунюэля, которые писались в конце жизни и охватывали весь творческий путь.

Я автобиографии, честно говоря, обычно обхожу по широкой дуге — мало кто настолько интересен, чтобы добровольно вгрызаться в слоёный пирог самовосхвалений и приукрашиваний. Но Куросава оказался не тем случаем. Тут нет напыщенной позы «гения в ореоле света», зато есть бесхитростная, ироничная, предельно честная история — от шумов детства без электрических звуков до первого мирового триумфа «Расёмон».
Это не только про кино. Это про то, как из ребёнка-плаксы и юноши без особого мужества во время войны вырос человек, способный снимать картины, которые стали точками сборки мирового кинематографа. Про характер, воспитанный на самурайской строгости и японском умении созерцать. Про умение признать слабость, стыд и ошибки и сделать их частью своей силы.
Читаешь, и на каждом повороте — то культурный шок, то внутренний стоп-кадр для размышлений: о разнице мировосприятия, о границах индивидуальности в обществе, где «умалять себя — добродетельно».
И да, вагон самоиронии. В описаниях вспышек гнева на съёмочной площадке или радости от пожара в школе, который «продлил каникулы».
Это та автобиография, которую читаешь не ради фактов, а ради голоса, который спокойно рассказывает, как слышал барабаны продавцов леденцов и как пришёл к выводу, что его родина — весь мир.
А для ценителя творчества Куросавы в частности и кино вообще эта книга – настоящий киногид.
10 ударов в барабан продавца леденцов из 10

Год написания 1984. У меня издание Rosebud, 2022г
Акира Куросава – легендарный японский режиссёр. Его фильм «Расёмон» - первый японский фильм, который взял Оскар в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». Мне не стыдно признаться в том, что я не смотрела ни один фильм Куросавы (и скорей всего никогда не посмотрю), но прочитать биографию такого человека – очень интересно. Он родился в 1910 году, как много вы знаете о Японии того времени? Режиссёр рассказывает про свою школу, родителей, юность, становление характера, вредные привычки, работу художника и рассказывает так, как может рассказывать только японец – лаконично, размеренно, показывая важные детали и рисуя нам всю обстановку его жизненных периодов. Читая книгу много улыбаешься и над многим задумываешься.

Нас, японцев, научили, что осознавать себя как отдельную личность – это эгоизм, а умалять себя – добродетельно. Все так привыкли к этому учению, что оспаривать его даже не приходило в голову. Но в тот момент я понял, что пока у всех нас не возникнет ясного понимания о себе как личности, ни либерализма, ни демократии не будет. Как раз об этой проблеме осознание себя мой первый послевоенный фильм – «Без сожалений о нашей юности».

Во время войны я никак не сопротивлялся милитаризму. К сожалению, я должен сказать, что на активную борьбу у меня не хватало мужества, и я либо приспосабливался, скрепя сердце, либо бежал от действительности. Мне стыдно, но признать это необходимо. Поэтому мне не пристало с умным видом критиковать военные времена.

Как-то раз я руководил вспомогательной съёмочной группой, когда у нас был срочный проект. Только мы закончили одну сцену и я присел на минутку передохнуть, как оператор подошёл ко мне и спросил, где следующая точка съёмки. Я ткнул пальцем поблизости со словами: здесь точка оператор был ужасно въедливым и потребовал логично объяснить, почему следующая точка съёмки должна находиться именно там. Меня это взбесило. Мне очень неудобно в этом признаваться, но меня действительно очень легко вывести из себя, и я ответил так: «Причины и логические основания, по которым я выбрал именно эту точку, вот такие – я устал как собака и я не хочу двигаться. Этот оператор очень любил поскандалить, но мои слова почему-то сбили с него спесь, и он заткнулся.
Короче говоря, а я часто выходил из себя. По словам моих помощников, когда я начинаю злиться, лицо у меня краснеет, а кончик носа бледнеет. Прямо то, что надо для цветного кино. Но не знаю, правда ли это, потому что я ни разу не бесился, стоя перед зеркалом.


















Другие издания
