Лесков

Вина выпили умеренно, две бутылки на всю компанию.

Для искренней дружбы слишком, слишком многое они должны были друг другу простить. «Какое-то неизбывное противоречие подтачивало их отношения. “Живая потребность говорить от души к душе”, болезненная жажда откровенности и не иссякали, и не утолялись. Всегда оставалось нечто недосказанное, всегда сквозила фальшь – то в самоуничижительных похвалах (“Ваши дарования богаче моих”), то в весьма язвительном выражении сочувствия (“не хочу… смущать покой Вашей больной и самоистязующей души»)

Литератор Павел Пильский сохранил удивительное свидетельство критика Александра Измайлова. Тот увидел в кабинете на столе у Лескова «прекрасный крест на слоновой кости, чудесной работы, вывезенный из Иерусалима». Однажды, «в минуту откровенности», Лесков обратил внимание Измайлова на вставленное в перекрестье кругленькое стеклышко. Приблизив крест к подслеповатым глазам, Измайлов оторопел: под стеклышком была неприличная картинка.

"Не только какие-нибудь выгоды жизни, но даже  и самую возможность жизни нельзя приобретать за всякую цену."

Этот человек похож на изящного француза и в то же время на попа-расстригу. Человечина, стоящий внимания.

При мне в сорок восьмой раз умирал один большой русский писатель. Он и теперь живет, как жил после сорока семи своих прежних кончин, наблюдавшихся другими людьми и при другой обстановке

Несет навозом и бедностью

Лев Толстой твердо решает покончить с беспутной светской жизнью, делать гимнастику и вести дневник.