Зависимость

Мне всего двадцать, но кажется, что за стенами зелёных комнат жизнь других людей проносится в ритме дроби барабанов и литавр, на меня же дни падают беззвучно, как пыль, - один точь-в-точь как другой.

Может быть, произносит он, ты и сама сложная, поэтому и жизнь твоя такая же.

Иногда, признаюсь я, кажется, что я совершенно не способна хоть кого-то любить. Словно во всем мире для меня нет никого, кроме себя самой.

Я долго стою перед стеклом — вожделение к ма­леньким белым таблеткам, которые так легко дос­тать, закипает во мне, словно темная жижа. Я стою и с ужасом осознаю, что это вожделение засело во мне словно гниль в дереве или эмбрион, растущий и живущий своей собственной жизнью, даже если ты не хочешь быть к нему причастной.

Время прекращает существовать. Один час может казаться годом, а год — часом. Всё зависит от того, сколько в шприце.

Ужасно, говорит она, когда у мужчины две женщины. Каждая из них страдает, а он не может сделать выбор.

Беспокоит несильно — я считаю, что со мной что-то не в порядке и я так или иначе не оправдала его ожиданий.

с человеком, ни разу не потерпевшим провала, - точно что-то не так.

Мне конец, спокойно отвечает он, но не бери в голову. Каждому нужно спасать свою шкуру, держаться за то, что еще можно спасти.

Странная пустота виснет между нами, и я осознаю: мы не умеем разговаривать друг с другом.

Всё, что мне приходится от него скрывать, только отдаляет нас друг от друга.

Мужчины так далеки от моего ми­ра — за пределами его границ. Они кажутся чужезем­ными созданиями, словно прибывшими с другой планеты. Им никогда не доводилось ощущать что-то в собственном теле. У них нет хрупких, уязвимых органов, где комочек слизи мог бы поселиться, словно опухоль, и жить своей собственной жизнью независимо от их воли.

Нельзя <…> бросить человека и найти его через пять лет на том же месте.