Слон в голове

Эта логика довольно проста, но вот следствия из этого могут быть самыми неожиданными. Как доказывает Джеффри Миллерв своей книге «Брачный разум», «наш разум развивался нетолько в качестве машины для выживания, но и как машины для ухаживания», и многие из отличительных черт нашего поведения служат в большей степени репродуктивным целям, а не целям выживания. Например, есть достаточно оснований считать, что наши способности к изобразительному искусству, музыке, рассказыванию историй и юмору в значительной степени работают как сложные брачные действа, не столь уж непохожие на павлиний хвост.

Нормы, которые нас интересуют, тонки; их нарушения так трудно обнаружить, что мы часто не замечаем их даже когда делаем это сами. Как правило, это «преступные» намерения. Если вы просто дружите с чужим супругом, ничего страшного. Но если вы дружите с романтическими или сексуальными намерениями, то это неприемлемо. Нормы могут точнее регулировать поведение, ориентируясь именно на намерения, а не на действия (Например, было бы нелепо и чрезмерно затруднительно запрещать дружелюбное общение.) Но регулирование намерений также открывает путь к различным видам обмана, которые мы рассмотрим в главе 4.

Посмотрим теперь на человека. Подобно секвойе, у нашего вида есть отличительная особенность огромный мозг. Но если мы представляем себе Homo sapiens как одинокую секвойю посреди луга, возвышающуюся своим разумом над интеллектуально мертвым полем, то окажемся в затруднении. Как показано на рис. 3, такой разум будет просто неуместен, странен и избыточен. Конечно же, мы рассуждаем неправильно. Выражаясь метафорически, мы развились не на лугу, а в глухом лесу и, подобно секвойе, мы конкурировали преимущественно не с другими видами, а с самими собой, как показано на рис. 4.