Childhood

Я думаю о том, что когда-то самым важным на свете был вопрос, любит ли меня моя мама, но этого ребенка, который вечно жаждет ее любви и всегда ищет любого ее знака, больше нет. Теперь мне кажется, что любит, но это не делает меня счастливой.

Наконец то и я добралась до этой нашумевшей трилогии… Слава богу появилась возможность прослушать ее на Букмейте , а не покупать эти три брошюрки за эти какие то сумасшедшие деньги. Я ничего не имею против модной литературы , но когда как об Анни Эрно и вот об
Этой истории из каждого утюга это конечно напрягает . И получается очень высокий порог вхождения в эти книги, потому что ожидания к ним слишком высоки.
Я не скажу , что трилогия плоха , нет она очень даже хороша для своего жанра и что ты понимаешь , что читаешь реальную не придуманную историю человека делает тебя еще ближе к ней и эмпатичнее. Но меня она как то не цапанула , чтобы я хотела к ней возвращаться и перечитывать. Очень много интересных бытовых реалий Дании в послевоенное время и эта история с абортом.
В целом интересно конечно ознакомиться . Советую.

Время шло, и детство становилось тонким и плоским, как бумага.

Восхитительно написанная, взрослая работа о детстве. Литературный язык автора льётся, как речка, и мажется, как тёплое масло. Главная героиня, Тове, умна не по годам. Её стихотворения необычайно хороши. Они сотканы из мельчайших дуновений юного сердца.

История мрачновата, так как Тове явно не 10 лет. Она подмечает то, что ребёнку обычно не заметно. По-особенному воспринимает родителей, тонко чувствует, кто она, чего хочет, как себя определяет. Внутренний монолог цельной маленькой личности покоряет. И описанные рутинные события, улица детства, подруга Рут и безэмоциональные отношения в семье - вмиг приобретают нетривиальные очертания. Хорошая литература, которая дарит большое наслаждение и маленькую ностальгию по своему далёкому детству.

Первая часть "Копенгагенской трилогии", которая в лично моём инфопространстве наделала достаточно много шума. По "Детству" в первую очередь не очень ясно, это всё-таки художественный роман по мотивам воспоминаний или мемуары, но (спойлер) уже по продолжению точно ясно, что именно мемуары.

Это впечатление достигается из-за того, Тове пишет про своё детство и про саму себя очень отстранённо, как будто про другого человека, как будто смотрит на всё со стороны. И хоть она упоминает какую-то свою эмоциональную вовлечённость, героиня в книге будто и не чувствует ничего: не расстраивается, что её бьёт мама, не расстраивается поведению подруги. Может быть это из-за того, что детство было для Тове очень давно и все эти эмоции уже покрылись пылью времени, не волнуют автора в момент написания, а, как следствие, и читателя.

Поэтому же у этого романа самая слабая "хронология": все события выхвачены из тумана памяти, мало какие идут один за другим, просто либо отдельные яркие вспышки, либо то, что было рутиной, часто повторялось и оттого запомнилось.

И во всей этой видимой холодности и просто фиксации всё равно есть надрыв, неуют детства для этой девочки. Поэтому и цепляет, и очень нравится.

Копенгагенскую трилогию Тове Дитлевсен прочитала за выходные. И сделала бы это снова. Я не знала, что меня ждёт, но доверилась и не пожалела.
Крошечные (130-200 страниц), но такие сильные, три автобиографичные книги, каждая из которых — самостоятельное произведение. Напишу же обо всех.
Одновременно простая и поэтическая проза, звонкая и сбивчивая. Долгожданный женский голос после трилогий Толстого и Горького, которые с удовольствием читала в своё время. 

Эта маленькая книжка поразила меня в самое сердце. Рассказ ведется от лица ребенка, который делится наблюдениями из своей жизни, описывает отношения с друзьями и родителями, пускает тебя в свой хрупкий мир. Здесь нет лишних слов, каждая фраза на своем месте и проникает глубоко и ранит больно, если тебе не посчастливилось забыть свое детство, как и главной героине, Тове.

Тове живет с холодной и безразличной матерью, ее отец увлечен идеями социализма и не обращает внимания на свою дочь, брат - такой же травмированный ребенок, который ничем не может ей помочь. Девочка описывает Копенгеген середины прошлого века, он затягивает ее в водоворот жизни и наводит на мысли, что детство, как собственно и вся жизнь - премерзкая шутка.

Возможно, если ваше детство не запустило в вас свои колючие лапы, то вам с этой книгой не по пути.

Вот и состоялось мое знакомство с автором. Тове-ребенок вызывает искренний интерес, желание читать трилогию дальше и узнать, что же с ней случилось и как она стала тем, кем стала.
Повествование, характерное для мемуаров — местами отрывочное и хаотичное, охватывает жизнь Тове до 14 лет, ее детские воспоминания. Мы узнаем, в какой семье она росла, в каком дворе и окружении. Книга читается на одном дыхании, и, несмотря на небольшой размер, вмещает в себя так много событий и переживаний, что смахивает на роман.
Язык, которым пишет Тове, простой, но выразительный, она уделяет внимание стилю, так как сама никогда не любила сухое повествование, о чем мы узнаем из книги. Поэтому произведение читается легко, а воображение ясно рисует описываемые образы.
В героях и их характерах можно найти своих соседей, друзей, родителей, да и в самой Тове я нашла отголоски своего детства, потому что описываемые ей отношения и чувства не имеют ни границ, ни временных рамок.

В моей голове живет одно противоречие (их много, но сейчас конкретно об этом) - когда о книге много хороших отзывов, я начинаю сомневаться в том, что ее стоит читать. К сожалению, чаще всего так и оказывается. И, конечно, к чтению такой книги я подхожу с определенным подсознательным настроем. Так вот... о чем это я? "Детство" Тове Дитлевсен - отличная книга, несмотря на море положительных отзывов! Как вам такое?!

- Такое бывает не часто, но прочитав только первые предложения, я оказалась полностью покорена. И с самого начала это чувство весомости и одновременной легкости слов, как раз то, о чем говорит писательница, слова текут, льются, захватывают. Что такого рассказывается в этой книге? Внешне - ничего особенного, жизнь без ярких событий, но какое наполненное существование. Внутренняя жизнь делает весь этот плоский, невыразительный быт объемным, содержательным. Можно выжить и в беспросветной тьме, если внутри свет. У Тове внутри холодный свет, как смех ее мамы, но это свет Вечности, который пробивается сквозь любые преграды.