Дом 17 по улице Черч-Роу

Здание бережет тебя от стихии, а дом хранит и бережет твое сердце.

Любишь или не любишь? Потому что с любовью так бывает: она может умереть также легко, как и родиться. Может быть, даже легче

Голос был глубокий и сексуальный, гласные округлые и толстые, взрывные согласные четкие. Кто-то однажды сказал, что это как слушать тающий шоколад.

Она не любила сюрпризы. Они могли сыграть злую шутку с ее тревожностью.

Двигалась она так, словно была уверена, что если надо будет, то и вселенная потеснится, лишь бы ей было комфортно.

— Я думал, что уничтожил тебя.

— И ты даже представить себе не можешь, как меня это печалит, — то, что ты мог ненавидеть меня настолько, что захотел убить.

Тревожность — это такая стервозина, которой все мало.

Кэти остановила запись и оставила на экране застывший кадр: Мюррей с высоко занесенным топором и похожий на Джека Николсона в «Сиянии». В его глазах застыла смесь ярости и безумия. Этот человек ничего общего не имел с тем, который сидел сейчас в кресле.

— Мисс Фишер ждет вас на кухне. Она рекомендует вам идти на запах кофе.

Нет ничего, что не могли бы решить чудовищные объемы кофе.

Знаешь, один из минусов нашего нынешнего дома в том, что живешь, будто в аквариуме для золотой рыбки. Бэдфорд-стрит слишком оживленная. Слишком много людей вокруг. А эта улица — полная противоположность.

Нет поломанных детей, есть дети, которые ждут, когда их починят.

На это я могла бы возразить, что ты просто набор атомов углерода, но ведь не это делает тебя человеком, правда?

Если Гомез думала, что она станет ей помогать, то ей следовало подумать получше.