Корсары Ивана Грозного

Лучше выдумать предателя, чем приехать с пустыми руками. Малюта Скуратов

Я дал клятву быть верным жене и не нарушу ее, пока Господь будет хранить меня на чем свету. Для меня дороже честное слово, чем все государства в мире.

Нам бы людей учёных побольше, от них земля богатеет.

— Я никогда не дам московиту утвердиться в Нарве! — притопнул ногой Сигизмунд. — Я буду писать королям, я натравлю на него всю Европу…
После этих слов он как-то сразу замолчал, поник головой и долго сидел понурившись.
— Ваше величество, английская королева Елизавета, несмотря на ваше письмо…
— Глупая баба, — очнулся Сигизмунд. — Совсем потеряла голову. Она называет московита русским императором.

Душегуб своего народа не может быть благодетелем другого.

В других странах тоже есть властители, но они уважают своих слуг, и слуги их любят и слушаются. В других странах есть совет при властелине и суд. А у нас только твоя злая воля. Неужели тебе ни разу не пришло в голову, что твои слуги тоже люди, такие же, как и ты!..

И нет тому спасения, кто в самом себе носит врага

— Я вот о чем хочу спросить вас, государи, — сказал боярин Федоров, когда все дали клятву, — почему так устроено: ежели польский король или другой христианский владыка кого-нибудь из подданных к себе призовет, радуется тот человек, счастлив и товарищи его поздравляют? А у нас призовет к себе государь — прощайся с женой и детками, пиши завещание… Не поймет царь Иван Васильевич, что нельзя на страхе едином, на опричнине, всю Русскую землю держать. 

Для мужиков не так царь страшен, как поместники. Боярин родовитый либо князь от отцов и дедов богатством владеет. И земли у него много, и душ крестьянских на земле тысячи. А поместный дворянин получит за царскую службу триста либо двести десятин и готов из мужиков душу вынуть. Все ему мало, давай и давай.

Для мужиков не так царь страшен, как поместники

— И слободской народ другим стал, сколь его теперь в Москве живет — сила. И купцы, и мастера, и ремесленники — все хотят свой голос иметь. Раньше, что сказал господин, то и ладно, а теперь и то им плохо, и то нехорошо. Мы да мы, советы норовят давать, будто без них бояре не разберутся. Разговоры среди горожан вольные пошли. Божественное хулят, попов и церковь… А откуда разговоры идут? От попов же и монасей…

Всегда подчёркивая божественное начало своей власти, царь Иван кровавыми расправами подорвал к недоверие и, по мнению многих, не мог быть в божьем помазанником…

Горе дому, которым управляет женщина, горе городу, которым управляют многие. Ибо, также как женщина не способна оставаться на едином решении, так и многие правители царства -один захочет одного, другой другого 

— Эй, — крикнул царь, — позвать ко мне Ивана Висковатого!
Вместо покойника вошел дьяк Василий Щелкалов. Царь Иван вспомнил про казнь своего канцлера и прикусил до крови губу.