Сестры

Это не триллер и не ужасы, это психологический роман. Роман о психике, роман о любви, о трагедии в конце концов.
Книга начинается с переезда в старый семейный дом из-за того, что, что-то произошло в школе. Мать Шила и две сестры Июль и Сентябрь начинают новую жизнь на старом месте. История рассказывается со слов младшей Июль. Но это не линейная и не всегда понятная история. Это мозаичная, но потрясающая история о любви сестры. О зависимости младшей по отношению к старшей. Об одной сильной, и о другой ведомой. О чувствах, которые несмотря ни на что, сильнее обид.
Автор показывает их болезненные отношения, которые порой такие жуткие и ужасные, что приводят к травмам. Они настолько близки друг другу, что даже матери нет места среди них. Части, рассказанные их матерью только подчеркивают, насколько странно взаимозависимы две сестры.
Автор рассказывая о каких то событиях, которые казалось бы могли бы строить сюжет, как то буллинг или первый секс, окунает нас в психологию, в восприятие. Ты понимаешь, что, что-то не так. Накатывает беспокойство, появляются вопросы, возникают сомнения. Июль не чувствует себя собой. Это не она. Это не о ней. Это ее сестра. Это она должна быть здесь. Это она должна чувствовать.
Вот как Июль воспринимала сестру:

Я понимаю почему многим может не понравиться книга - автор обманывает, не понимаешь, что правда, а что фантазия, сюжета как такового нет. Но есть чувства и эмоции. Но я очень люблю психологические книги, а читая Сестер, я чувствовал напряжение и тревогу от начала и до конца. Это было сильно и спасибо автору за способность передать чувства героини, хотя она даже не проговаривает их.

Аудиоверсия этой книги имеет длительность 4 ч. 42 мин., которые с лёгкостью можно превратить в примерно 2 ч 30 мин. из-за не слишком динамичной речи чтицы. Если читать эту книгу, скажем так, глазками, то уйдёт тоже часа 3-4 максимум, скорее даже часа 2. В общем, книжка-малютка по объёму в сравнении с обычным форматом, но далеко не малютка по сюжету.

Тяжёлые темы вроде депрессии? В наличии. Сложные отношения? Я бы их даже назвала нездоровыми, настолько все плохо. Прописаны ли они хорошо? Я бы сказала, что да.

Интрига есть, сюжет запутан, герои в шоке. И здесь нет мистики, что очень хорошо, потому что именно в этой книге переход к мистике был бы однозначным "сюжет скатился".

В общем, неплохой небольшой роман для тех, кто хочет по-быстрому накатить тяжёлую книгу с мудренными тайнами

P. S Ещё советую эту книгу всем тем, кто "просто хочу познакомиться с творчеством Дейзи Джонсон". Её первая работа — В самой глубине — оставляет куда меньше приятных впечатлений, так что с ее "помощью" знакомство вряд ли окажется приятным хоть в какой мере смотреть

Я взяла книгу не потому, что это второй роман самой молодой номинантки Букера, дошедшей до шорт-листа. И не потому, что заинтересовала первая книга Дейзи Джонсон "В самой глубине" , но потому что перевел Дмитрий Шепелев, за чьими работами мне интересно следить после "Подменыша" Джой Уильямс. И да, это того стоило, не могла оторваться, пока не дочитала.

Есть книги, которые завораживают-заговаривают тебя, опутывают незримыми, но крепкими тенетами, не отпуская до самого конца. "Сестры" из таких. Странная, горькая, захватывающая история двух девочек-девушек, непохожих одна на другую настолько, насколько вообще могут быть разными два человека. Отгороженных погруженностью друг в друга от внешнего мира, столкновение с которым оборачивается катастрофой.

Харизматичная властная Сентябрь и ведомая робкая Июнь, полностью под ее влиянием. Разница в возрасте у девочек минимальная - десять месяцев, даже и года не прошло между днями рождения. Вообще, не понимаю обыкновения называть детей по дням недели или календарным месяцам (сказала женщина, имя которой совпадает с названием пятого месяца). И тем не менее, есть в этом какая-то неуютная странность.

Так или иначе, Сентябрь, которой по всему быть бы рассудительной здравомыслящей Девой или Весами: неуравновешенными, колеблющимися, но придающими огромное значение внешним приличиям - Сентябрь совершенный Скорпион. Резкая, злая, бьет на опережение, плевать хотела на чужие мнения и ни черта никому не прощает.

Нет несоответствия, солнечный знак редко бывает определяющим, асцендент, Луна и быстрые планеты не менее важны, а у сентябрьских людей Меркурий с Венерой часто бывают львиными или скорпионьими. Июнь, с другой стороны, классический Рак с потребностью спрятать уязвимую мягкость в надежном панцире чужой заботы. Даже если это в значительной мере ограничит ее подвижность, а стену между ней и миром сделает непроницаемой.

Кажется, что сильная Сентябрь защищает хрупкую сестренку и заботится о ней. До тех пор, пока не понимаешь подлинной расстановки приоритетов в этой паре. Момент, когда слияние становится поглощением, выделить в череде дней может и непросто, но попытаться можно. Не случайно Июнь так болезненно переживает общий для них день рождения, который с некоторых пор празднуют по настоянию Сентябрь, правильно - в сентябре.

Если вы любите Викторию Платову, этот роман ваш. Почему Платова? Потому что все время чтения не могла избавиться от чувства, что читаю ее. То есть, как если бы имела место литературная мистификация, в рамках которой Платова переписала своих "Любовников в заснеженном саду" под псевдонимом, на английском и привязав к внутрисемейным отношениям вместо поп-группы.

Совпадает все: типажи, взаимозависимость и ведомость, психоделика с непременными платовскими насекомыми, перепархивающими-переползающими у нее из романа в роман, шизофреническое внимание к незначащим деталям, которые разрастаются до вселенских размеров; манера прятать истину за ворохом отрицающих ее подробностей. Даже предмет, у Платовой непременно есть некая вещь, аккумулирующая энергетику ситуации, здесь это отцовский бинокль, найденный девочками.

И нет, ни малейшей мысли о заимствованиях, идиотическими плагиат-скандалами с начала года соцсети пичкали нас до рвотного рефлекса. Просто есть одноименно заряженные дэймоны, транслирующие миру послания посредством разных носителей. Немного обидно, что феерически талантливая и плодовитая Платова пребывает в нише жанрового автора заштатной русскоязычной литературы, меж тем, как девочка, только с университетской скамьи, которая очень похоже пишет, с первым же романом номинируется на престижную мировую литературную премию. Но тут уж лотерея.

А книга о самых тесных, крепких и болезненных связях в нашей жизни, стоящая. И перевод Дмитрия Шепелева хорош.

История двух сестер, выкристаллизованная болезненной созависимостью, агрессией, мельтешением событий и ассоциаций на грани сумасшествия, воспринимается не просто со скрипом, а как если тебе каждую страницу в глотку запихивают.

Действий не так уж и много, к тому же они повторяются – жизнь до дня х, день х, жизнь после и наоборот, поэтому дело, конечно, не в сюжете. Скорее эффект достигается за счет выбранной формы и ритма, которые не дают сфокусироваться, как если пытаешься записать с утра что приснилось. Разница в том, что здесь текст не только ускользающий, он еще и агрессивный сам по себе. Это чувствуется, хотя предъявить вообще-то нечего.

Сентябрь и Июль переезжают в новый дом вместе со своей матерью после известных-неизвестных событий в старой школе. И с этого момента есть 4 персонажа – сестры, мать и дом. Каждый из которых безуспешно пытается сосуществовать с остальными. А жуть и сюрреалистичность как раз в том, что можно практически физически ощутить, как их всех корёжит.

“Она уставилась на меня из моей шкуры, словно вор, пойманный на месте преступления”

Больше отзывов в телеграм-канале Ножи на стеллажи

Сначала признаюсь в своей тупости - я 2 раза переслушала последние 20 минут книги, чтобы головоломка сложилась:-)
Вернее, я просто невнимательно слушала в первый раз, поэтому и упустила ответ на всю историю,
хотя что-то в этом роде я и подозревала, ведь у нас с самого начала есть некоторые признаки того, что что-то не так.
Язык довольно простой, но эффективный, а основные темы идентичности, созависимости и горя интересны.
Думаю, автор этой неблагополучной истории добилась своей цели, т.к. во время прослушивания мне было интересно, но дискомфотно.
Проблески надежды есть, но сладкого побега в конце не предвидится, и эта книга еще раз доказывает,

Итак, я добралась до этого романа и проглотила его за 3 часа, так что поделюсь своими неоднозначными впечатлениями от произведения.

История Июль и Сентябрь действительно захватывает: их болезненная привязанность друг к другу, созависимость и противостояние показаны достаточно красочно и реалистично. Характеры хорошо прописаны, тут мне не к чему придраться. Автор прекрасно изобразила глубокий психологический портрет двух сестёр и их сложные взаимоотношения.

Отношения матери к ситуации и к своим детям очень странное, но Джонсон прекрасно показала, как она переживает горе, какая она отстраненная и как она пытается справиться со всем и прийти в себя.

Стиль повествования рваный, для меня было непривычно читать такой текст. С одной стороны, это делает все то, что происходит на страницах реальным, но с другой затрудняет восприятие. Мне было сложно следить за ходом событий, потому что автор переплетала реальность и внутреннее смятение всех героев.

В сюжете нет какой-то чёткой линии, некоторые моменты местами затянуты, да и переходы между главами не всегда понятны и логичны. Возможно, автор нарочно путает читателя таким ходом.

Мне понравилось то, что автор поднимает такие важные темы, как: травля, психические расстройства и сложные семейные отношения.

Если вам нравится психологические романы, то эта история для вас.

3,5 из 5

Неплохо. Нехорошо. Необычно.

История о двух сёстрах, чьи жизни переплелись слишком крепко. Думаю, что такую связь я бы даже назвала эмоционально зависимой. Потому что из раза в раз замечаешь, что Июль-пчëлка нуждается в старшей сестрёнке куда больше, в то время как Сентябрь "злосчастно" этим пользовалась, наполнялась и манипулировала.

Ну и не удивительно, потому что дети формируются из того, что видят вокруг. А тем более, когда они видят отношения между родителями, в семье это кажется "нормальным" и даже "здоровым".

Больше всего в этой истории мне жаль именно Июль. Мать с депрессивными наклонностями, безучастный отец, вредное влияние сестры. И по итогу этот человек теперь нуждается в длительной терапии.

Сначала сюжет был мне несколько не понятен и не очень интересен. Ещё и слог,  который выбрала автор несколько не подходит для слова «обычный», к нему пришлось привыкать страниц 90. НО ЗАТО я поймала себя на мысли где-то чуть дальше середины книги, (ещë до развязки), что я начинаю понимать, что происходит! И это настолько меня резко перещëлкуло, что до меня дошли практически все те "странности", которые я прочитала до этого. Всё начало складываться в общую картину, и мой темп чтения значительно увеличился. Потому что хотелось удостовериться в своей догадке. И Да! Так и было! Вдруг история берёт и просто разворачивается из тупого угла в прямую.

Не скажу, что книга впечатлила, но совсем не пожалела, что с ней познакомилась.

Дейзи Джонсон одновременно затрагивает несколько тем:

Будет здесь и про травлю в школу: как порой могут быть жестоки и беспощадны подростки. Почему семье пришлось срочно переехать?

Не обойдется и без семейных драм. Некоторые главы идут от лица матери Июль и Сентябрь, которые прольют свет на рождение девочек.

Но, наверное, главная тема исследования Дэйзи Джонсон — это взаимоотношения между сестрами, их взросление. Когда в какой-то момент обычные отношения трансформируются в нечто больное, созависимое, токсичное. Как порой психологическая травма может повлиять на человека.

Текст у Джонсон хлесткий, насыщенный. Ты с первых страниц погружаешь в явно воспаленный мозг Июль и уже не можешь оттуда выбраться, пока тебя обухом не ударят в самом финале. Конечно, прожжённые читатели просекут фишку, хотя я нечто похожее и предполагал, но с иным расставлением акцентов.

Через 2 года после романа-триллера "В самой глубине" Дэйзи Джонсон подарила читателю повесть "Сестры", которая понравилась мне совсем не меньше, чем первый роман.

Джонсон, конечно, мастерски создает атмосферу, и, кажется, это уже стало ее фирменной фишкой. Как и неповторимый стиль, когда неживое одушевляется, мир вокруг дышит. "Дом бормочет вокруг нас. Вода кашляет из крана". Кому как, а меня подобные обороты удивляют и восхищают.

Дом (родовое поместье под названием "Гнездо") становится отдельным персонажем сюжета. Дом - это, кажется, то, в чем так нуждается каждый из нас.

Особенно в нем нуждаются сестры. Не хочется приколачивать на рецензию табличку с моралите, но английская мамаша сестер, конечно, поражает воображение. Запирается от детей в комнате на весь день, выходит только ночью, дочери питаются какой-то просроченной дрянью из кладовки, подворовывают в магазинах, шляются ночью по пляжу и т.д.; тяжко, если твоя мать - творческая личность (в депрессии), а старшая сестра - всего на 10 месяцев старше - фактически выполняет роль матери.

Дэйзи Джонсон вновь увлекает читателя поэтикой маргинального. Маргинального детства. Маргинального взросления. "Сестры" впечатляют. Впрочем, заканчивается все наилучшим образом - лучше, чем можно было ожидать, хотя одновременно очень трагически.

Мне нравится, как Дэйзи Джонсон умеет передать столь многое в малых словах.
"...я посмотрела в зеркало и увидела белую прядь в волосах, так что я едва себя узнала. Я позвала маму, но в доме было пусто. Я попыталась сосчитать годы, сообразить, что я пропустила, но этого оказалось так много, что я перестала".

Жизнь оказывается тем, что остается в нас внутри - годы спустя, с белыми нитями седины.

Печальная и глубокая книга, от которой трудно перейти к новому чтению.

Роман Дейзи Джонсон «Сестры» представляет собой сложное и многослойное художественное высказывание, в котором тема смерти, утраты и идентичности рассматривается через призму нарушенной памяти и дестабилизированного восприятия реальности. Уже на уровне постановки ключевого вопроса — что значит осознать смерть — текст уводит читателя от однозначных интерпретаций. Смерть в романе не сводится ни к физическому факту (телу в гробу), ни к пустоте, образовавшейся после утраты; она существует как процесс, растянутый во времени и закреплённый в воспоминаниях, прежде всего — в сознании Июль, одной из центральных героинь. Отношения между Июль и Сентябрь выстроены как замкнутая система, в которой внешнему миру отведена второстепенная, почти декоративная роль. Сёстры изображены как фигуры лиминальные: они существуют на границе между детством и взрослостью, нормой и патологией, привязанностью и насилием. Их «инаковость» — социальная и психологическая — подчёркивается не только реакцией окружающих, воспринимающих их как холодных или злых, но и самой структурой повествования, в которой отсутствуют устойчивые моральные ориентиры. Особого внимания заслуживает динамика власти внутри сестринского союза. Июль и Сентябрь не равны: одна неизменно ведёт, другая подчиняется, и эта асимметрия проявляется в играх, которые постепенно утрачивают невинность и приобретают черты жестокого ритуала. В научно-психологическом контексте подобные отношения могут быть прочитаны как форма травматической зависимости, где любовь неотделима от разрушения. Джонсон последовательно демонстрирует, как травма — в том числе семейная и экзистенциальная — формирует поведенческие паттерны, воспроизводящиеся даже без осознанного намерения. Ненадёжность повествования является одним из ключевых художественных приёмов романа. Размытые границы между прошлым и настоящим, фрагментарность воспоминаний, смещения фокализации — всё это создаёт у читателя ощущение дезориентации, которое можно интерпретировать как имитацию травматического сознания. Прошлое не пережито и не завершено, оно постоянно вторгается в настоящее, лишая его устойчивости. В этом смысле роман соотносится с современной традицией психологической готики, где страх рождается не из внешней угрозы, а из внутреннего распада субъекта. Эмоциональное воздействие текста — липкое чувство тревоги, отвращение, ощущение нереальности происходящего — не является побочным эффектом, а составляет важную часть авторской стратегии. Джонсон не предлагает читателю дистанцироваться или занять позицию внешнего наблюдателя; напротив, он втягивается в болезненное пространство романа, вынужден существовать в условиях неопределённости и морального дискомфорта. Сестринская любовь здесь предстает не как безусловное благо, а как сила амбивалентная, потенциально разрушительная, способная подменить собой весь мир. Финал романа выполняет двойственную функцию. С одной стороны, он структурно «закрывает» текст, расставляя акценты и проясняя причинно-следственные связи, которые ранее ускользали от понимания. С другой — он не нейтрализует тревожное впечатление, а лишь переводит его в плоскость осмысления. Ответы, полученные в конце, не упрощают прочитанное, а, напротив, подчёркивают трагическую неизбежность произошедшего.