Общага-на-Крови

Просто желание знать всë. Инстинкт.

Лицо у неё было побледневшее, усталое, страшное, словно еë предали, а в глазах тускнела непроходимая тоска. Пьяная компания приняла Лëлю с восторгом, усадила за стол, налила водки, и Лëля стала пить – редко, но мощными, оглушительными дозами.

Мысль моя от них свободна, потому что бессмертна, потому что только мысль страдающая и остаётся от человека...

Он пришëл к Нелли, но у той оказалось заперто. От злости он намазал на палец извëстку со стены и меловыми, тающими буквами стал выводить на двери "Нелька — дура", когда за спиной услышал цокот каблучков и голос:
– Сам дурак, понял?
Нелли, складывая мокрый зонтик, подставила ему для поцелуя холоднубю, влажную, шелковистую щëку.

– Что делать, кто виноват, кому на Руси жить хорошо... Что хочешь, то и делай. Всë позволено. Поэтому душа и болит, отец. Дай денег на пазырь.
Отличник тяжело размышлял.
– А сколько надо? – спросил он.
Ванька от удивления сел, потом заржал и повалился обратно.
– Нет, харя, у тебя не возьму. Купи лучше цветов Серафиме.

Что за истина? Бог? Если он есть, пусть только попробует рыпнуться, когда судить меня начнёт. Я столько ему предъяв выстрою на то, что он мне обязан был дать, но не дал, что он сам в десять раз грязнее меня окажется.

– Ну, Ванька, как можно – ни за что ни про что...
– Так и нужно. А за что-нибудь их, сук, вообще убивать надо.

Она забилась в первый же попавший туалет и беззвучно ревела, визжала там, трясла головой и грызла пальцы. А потом, когда истерика прошла, умылась и на балконе выкурила полпачки сигарет — всë, что оставалось в кармане халата.

Я хочу, чтобы ты, мой друг, понял, что связь с различными подругами не является для меня самоцелью и не доставляет мне духовного удовольствия.