Хрустальный грот. Полые холмы

Мертвый император опустил меч – живой император те подымет. По воде и по суше, кровью и огнем был он доставлен в отчий край – по воде и по суше лежит его путь – родину, и оставаться ему скрытым в плавучем камне, покуда огнем не подымется вновь. И поднимет его лишь муж, рожденный по закону от британского семени.

Мешки, на которых я лежал, были старыми и кое-где даже прогнившими. Так что не составляло труда разорвать один из них по швам, чтобы через образовавшиеся дырки просунуть голову и руки. Одеяние было ужасным, но зато модным.

Бог сам за себя незаступится. Для того мы и здесь, чтобы сражаться за него.

Я - никто, это верно, я лишь воздух, тьма, слово, обещание. Я заглядываю в глубь прозрачного кристалла и живу ожиданием в горных гротах. Но здесь, на свету, у меня есть юный король и блистающий меч, и они делают за меня мою работу и возводят здание, которое останется стоять, когда мое имя будет лишь непонятным словом в забытых песнях и изжитых сказаниях, а твое имя, Моргауза, - лишь шипением из темного угла

Я буду с ним, - произнес я. - Остальное я уже говорил тебе раньше. С мечом королей в руке он свершит такое, что превзойдет людские надежды. Под его властью объединятся страны, и будет мир и свет перед тьмой. Когда воцарится мир, я вернусь к своему одиночеству, но всегда буду готов по первому его зову явиться на помощь, едва только он свистнет, как
высвистывают ветер.

"Дай ему меч, - было сказано мне в видении, - и его собственная природа доделает остальное. Короли создаются не из снов и пророчеств; ты еще не начал работать на него, а уж он был таким, каков он сейчас. Все, что ты мог, - это охранять его, пока он рос. Ты, Мерлин, точно кузнец
Веланд у черной наковальни: ты выковал меч и придал его лезвию остроту, но он сам прорубит себе путь

Так исполнилась божья воля и воля короля, а люди, люди, как им свойственно, ошибались и расплачивались за ошибки жизнью. Когда же настало утро, маг уехал один-одинешенек - лечить сломанную руку.

• И никакого дракона? - услышал я от Бедуира.
• Никакого дракона.
• А мне с драконом больше нравится, - упрямо сказал Бедуир. - Я все равно буду верить в дракона. Уехал один-одинешенек - ну куда это годится? Настоящий маг ни за что бы так не уехал

В тот вечер я поведал мальчикам правду, как ее знал - а кому и знать, как не мне? - без причудливых украшений, которые привнесло время и человеческое неведение. Видит бог, она и без того была вполне волшебной: воля богов и людская страсть, под покровом ночи стремящиеся на свет одной большой звезды, и посев, из которого должен был вырасти король.

Я обладаю, Эмрис, одним ценным и полезным даром, но жить с ним иногда не очень-то удобно и всегда дьявольски трудно.

Я - Ллид. Мой предок был Ллид, бог леса. У нас тут все люди происходят от богов.

• Значит, вам нет нужды бояться человека, который происходит всего лишь от короля.

Обычные сновидения не обладают такой отчетливостью, это просто путаница желаний и страхов, подслушанного и замеченного, но представляющегося незнакомым. А это пришло ясное, как память

Проще встретить лицом к лицу вооруженного врага, чем противостоять юной деве, когда она искательно заглядывает тебе в глаза, кладет ладонь тебе на рукав и в горячем воздухе сладко пахнет спелыми плодами, будто в солнечном саду

Дайте ему еще второе имя и зовите его
так, а первое имя забудьте.

• Тогда Эмрис? Ага! Я так и думала, что ты засмеешься. Я всегда

легенда о сне Максена родилась в певучих долинах Уэльса, где каждый считает принца Максена своим родичем; рассказы о нем передавались из уст в уста, так что в конце концов, явись даже сам Максим, чтобы поведать, как все было в действительности, ему все равно бы
никто не поверил.

Это были простые люди, а простые люди любят слушать про чудеса

Только дитя ждет от жизни справедливости; мужчина же принимает не ропща все, чем оборачиваются его поступки. Это теперь от нас обоих и требуется, поверь мне.

- Здесь, - говорил я ему, шагая под гору, - стоял я в тот день, когда прискакал гонец короля и позвал меня помочь королю в его сердечных делах. Тогда моя сила была при мне; тогда мне казалось, что я держу в горсти весь мир, точно светлый маленький шарик. А ныне - что ж, быть может, ныне у меня и нет ничего, кроме этих холмов,

Два дня и две ночи, - ответил я, - и уже создалась легенда. Что ж, наверно, люди ей поверят и будут верить всегда. Может быть даже, она лучше правды.
А в чем же правда?

- Что нам не понадобились чары, чтобы войти в Тинтагель, - только хитрое переодевание и человеческая измена.