1984. Скотный двор

"Дело не только в том, что половой инстинкт творит свой собственный мир, который неподвластен партии, а значит, должен быть по возможности уничтожен. Ещё важнее то, что половой голод вызывает истерию, а она желательна, ибо её можно преобразовать в военное неистовство и в поклонение вождю."

"Твой злейший враг, подумал он, - это твоя нервная система. В любую минуту внутреннее напряжение может отразиться на твоей наружности."

Человеку свойственно жить мгновением, он согласится продлить свою жизнь хоть на десять минут, даже зная, что в конце его ждет пытка

Твой злейший враг - это твоя нервная система

В нашем обществе те, кто лучше всех осведомлен о происходящем, меньше всех способны увидеть мир таким, каков он есть.

Боль и страх биологически бесполезны

— <...> Вы никогда не будете способны на обыкновенное человеческое чувство. Внутри у вас все отомрет. Любовь, дружба, радость жизни, смех, любопытство, храбрость, честность — всего этого у вас уже никогда не будет. Вы станете полым. Мы выдавим из вас все до капли — а потом заполним собой.

Пока войну можно было выиграть или проиграть, никакой правящий класс не имел права вести себя совсем безответственно.
Но когда война становится буквально бесконечной, она перестает быть опасной.

«Это неизбежно, — говорил его тон, — мы пойдем на это не дрогнув. Но не этим мы будем заниматься, когда жизнь снова будет стоить того, чтоб люди жили».

Исчез Сайм. Утром не пришел на работу; недалекие люди поговорили о его отсутствии. На другой день о нем никто не упоминал. На третий Уинстон сходил в вестибюль отдела документации и посмотрел на доску объявлений. Там был печатный список Шахматного комитета, где состоял Сайм. Список выглядел почти как раньше — никто не вычеркнут, — только стал на одну фамилию короче. Все ясно. Сайм перестал существовать; он никогда не существовал.

Ежедневно и чуть ли не ежеминутно прошлое подгонялось под настоящее.

Если человеческое равенство надо навсегда сделать невозможным, если высшие, как мы их называем, хотят сохранить своё место навеки, тогда господствующим душевным состоянием должно быть управляемое безумие.

В нашем обществе те, кто лучше всех осведомлён о происходящем, меньше всех способны увидеть мир таким, каков он есть.

В некотором смысле мировоззрение партии успешнее всего прививалось людям, неспособным его понять. Они соглашаются с самыми вопиющими искажениями действительности, ибо не понимают всего безобразия подмены и, мало интересуясь общественными событиями, не замечают, что происходит вокруг.

Свобода- это возможность сказать, что дважда два- четыре. Если дозволено это- все остальное отсюда следует.

Более безобразной фигуры я в жизни своей не видел. Она состояла в основном из огромного зада, а все остальное из него произрастало как бы случайно.

Я – сперматозоид. Я извергаюсь в жизнь, но не один, а в составе двухсотмиллионной толпы таких же ничтожных хвостатых головастиков, как и я. И попадаем мы сразу не в тепличные условия, а в кислотно-щелочную среду, в которой выжить дано только одному. И вот все двести миллионов вступают в борьбу за это одно место. И все, кроме одного, гибнут. А этот один превращается в человека. Рождаясь, он думает, что он единственный в своем роде, а оказывается, что он опять один из двухсот миллионов.

Уинстон,наперед знал,что он скажет.Он скажет,что Партия взяла власть,потому что в большинстве своем люди слабы и трусливы,не готовы к свободе и боятся правды,а значит,надо,чтобы кто-то сильный управлял ими и обманывал их.

Ему нестерпимо хотелось выругаться - длинно и во весь голос. Или удариться головой о стену, пинком опрокинуть стол, запустить в окно чернильницей - буйством, шумом, болью, чем угодно, заглушить рвущее душу воспоминание.

Ум и глупость друг друга не исключают.